Юрий Всеволодович, слушавший очень внимательно, после этих слов, устремил прицельный взгляд на рассказчика. — А как так случилось, воин Жилята, что ты сейчас вот здесь, а твой воевода, ты не ведаешь где?
Жилята был готов и к этому вопросу. Благо и врать, пока нужды не было. Он вдохнул в грудь воздуха, собираясь с силами, и стал повествовать о том, как Мечеслав, велел ему спасать своего племянника. Он намеренно начал с того, как увидел Изяслава истекающим кровью, но держащимся в седле. В этом месте, в темных глазах великого князя, казалось, будто даже затеплилось участие. Жиляту это очень воодушевило, он принялся с жаром рассказывать дальше. Неожиданно князь его оборвал. Выставив перед собой правую руку раскрытой ладонью к собеседнику, он сказал.
— Погоди! Ты должно быть не правильно понял. Про раны Изяслава расскажешь в свой черед. Сейчас начни-ка лучше с самого начала. С того — в голосе князя послышался стук ударившего по щиту меча — как начинался этот ваш поход.
Жилята ждал, что князь об этом спросит. Но отвечать не был готов, так как не знал, о чем можно рассказывать. Очень опасаясь навлечь княжий гнев на своего боярина, он рассчитывал на его помощь. На то, что тот подскажет, что нужно говорить. Но Путислав сюда не пришел.
«Как теперь быть? Вот бы понять, что и от кого князь уже проведал?» — Ответа не было, и он предпринял робкую, безо всякой надежды попытку уйти от разговора.
— Да ты, поди, все уже знаешь…
— Это так — кивнул князь — многое знаю, от разных людей. Теперь я желаю послушать тебя.
Жилята, снова вздохнув, принялся рассказывать с самого начала. Теперь он был менее словоохотлив. Повествовал скупо, многое не упоминая вовсе, и всем нутром чувствуя, что говорит, не то, что Юрий Всеволодович желает от него услышать. Он уже подробно, надеясь, что великому князю это будет интересно, расписывал укрепления эрзянской тверди, когда тот его опять перебил.
— Постой! — Сделав тот же знак рукой, он вернул рассказчика к самому началу. — Вы когда к походу готовились, кто… — Юрий Всеволодович сделал паузу, во время которой Жилята вдруг почувствовал тяжесть в животе, и снова захотелось уйти от разговора.
«Князь что-то почуял, теперь не отпустит». — Внезапно он вспомнил. Был у них конь, возил одно время телегу в обозе. Тот если его тяжело нагружали, умел притвориться лишившимся сил. Падал, и казалось, что он лежит без чувств. Говорили, пару раз ему поклажу облегчали. Правда, потом выучились лечить его кнутом.
«Может быть, и мне так же притвориться?» — Мелькнувшая мысль показалась постыдной.
— Кто искал охотников среди ростовских воинов? — пауза наконец-то закончилась.
Жилята еле удержался от вздоха облегчения.
«Ну, это князь и сам уже знает. Было кому ему рассказать».
— К ростовцам ходил сам Мечеслав. Он и Ероха, давние приятели, ну и сговорились. А вот ярославских, прельстил уже Ероха. Он, как говорят, средь них в большом почете. Когда-то был в знакомцах у самого их князя. Да вроде и отец его…
— Стой! — Великий князь опять прервал повествование, которое Жилята намерен был приправить обилием подробностей, в надежде отвлечь князя от сути разговора.
— Выходит Мечеслав сам собирал дружину? — Уточнил Юрий Всеволодович и был вынужден еще раз перебить Жиляту, который было вновь, завел сказ про Ероху.
— Да что ты про него заладил? Ростовским воина судья Василько Константинович. — В голосе князя послышались отзвуки нетерпения. — Теперь меня слушай! Скажу я тебе о делах Мечеслава. О том, как их вижу, с твоих Жилята слов. — Великий князь посмотрел на дружинника взглядом, который тот с трудом выдержал, борясь с желанием спрятаться под служившую ему одеялом овчину.
— Мечеслав своевольно поднял дружину. — Изобличая, принялся перечислять Юрий Всеволодович. — Припасы на два дня, не спрося взял в обозе. Тайком от меня! — понизив голос выделил последнее слово. И тут же, что бы усилить впечатление, повторил. — Тайком от меня, увел войско из стана! — Сделав паузу, спросил. — Все так?
Жилята, придавленный княжеским взглядом, нашел в себе силы только кивнуть.
«Как-то не честно оно получилось. Вину одного, возложил на другого. Мечеслава подвел под княжеский гнев. Теперь он даже если жив, не оставь его господи, долго домой не сможет вернуться». — Мучаемый начавшей грызть его совестью, Жилята все же по-прежнему был уверен, что спасать в первую очередь нужно своего боярина. — «А там Путислав и сам порадеет перед князем за младшего брата».
Тем временем Юрий Всеволодович поднялся на ноги. Какое-то время молча, думал о чем то. Потом, не глядя на Жиляту, как бы отстраненно, поинтересовался.
— А твердь вы эту как нашли? — Услышав о том, как помог провожатый, князь покивал и все так же, как будто о чем-то не важном, спросил:
— А этот мордвин, откуда он взялся?
Жилята сначала сильно замялся, но вспомнив свой разговор с провожатым у костра в ночь перед битвой, нашелся.
— Он служит преподобному отче Дамиану. Ну, то есть, как служит? Мирята ему жизнью обязан, вот и пособляет попу по мере сил.
