К вечеру на поклон к Владимиру явились вятичские старшины: не губи, мол, согласны дань платить, как отцу твоему платили.
Владимир, впрочем, убивать пленников и не собирался. Продать – это да. Но если прикинуть – почему бы не продать их самим же вятичам.
– Нет уж! – отвечал старейшинам Владимир. – Отец с вас малую дань брал, так и ту вы пожалели. За каждого полоняника дадите мне рухляди – сколько в руки взять можно. И впредь будете платить каждую весну по такой же горке кун с рыла! С каждого мохнатого рыла, что против меня орало! Тиуны мои придут – всех счислят и с каждого возьмут. Но ежели еще раз откажетесь, дань с вас не только кунами, но и кровью возьму.
Подумал и добавил:
– И девки у вас некрасивые.
– Поляне наши исконно, кривичи да ильмень – тоже, сиверян, уличей и деревлян еще дед мой под руку взял…
«Вообще-то, это был Свенельд, – подумал Сергей. – А Владимирова деда Игоря как раз древляне-то на куски и порвали. В прямом смысле».
Но говорить об этом не следовало. Не то подумает Владимир, что воевода пытается умалить заслуги его предков.
– …Радимичи, тиверцы, дулебы, волыняне…
«К чему он клонит?» – подумал Сергей и поглядел на Добрыню.
Дядя великого князя, а по совместительству – новгородский наместник, одобрительно кивал. Что же задумала эта парочка?
Теряться в догадках Сергею пришлось недолго.
– Есть у меня такая мысль – объединить под своей рукой все племена ближние словенские, – сообщил Владимир. – Что думаешь, боярин?
– Мысль неплохая, – осторожно заметил Сергей. – Но ее следует обдумать.
– Вот потому я тебя и призвал, – удовлетворенно произнес Владимир. – Из всех моих людей тебе лучше всех ведомы чужие земли. Вот и скажи мне, боярин мой и воевода, какие из этих земель моя русь может под себя взять быстрее и легче, а значит – в первую голову?
Сергей на минуту задумался, собирая в голове геополитическую картинку мира…
– Начнем, пожалуй, с запада, – решил он. – Там тоже народы словенского корня: ляхи, чехи, словаки… Но боюсь, что взять их у тебя никак не получится. Червенские земли стали твоими довольно легко. Но это потому, что и ляшскими они пробыли недолго. А по ту сторону Вислы тебе надеяться не на что. Более того, ни чехов, ни лехитов лучше вообще не трогать. Напомню тебе, что они теперь – часть единого христианского мира…
Владимир пренебрежительно фыркнул:
– Нашел тоже единство! Твои христиане только и делают, что грызутся меж собой!
– Псы одной своры тоже частенько меж собой грызутся, – возразил Сергей. – Однако на чужого набрасываются дружно. Хотя я так скажу: и без помощи внешней лехиты и чехи достаточно сильны. Всё, что ты можешь попробовать прибрать на западе, – это земли ятвагов. Они, конечно, к Литве ближе, чем к нам, но взять можно. Однако я бы их трогать сейчас не стал.
– Это почему же?
– Ятваги у тех же лехитов – как кость в горле. Вот пусть у лехитов эта кость и торчит, а не у нас.
– А что ближе к югу? – спросил великий князь. – Булгары дунайские? Тоже ведь словене. Мой отец их взял. А я смогу?
– Не получится, – покачал головой Сергей. – Святослав Игоревич, княже, в то время в немалой силе был, и более того – в союзе с ромеями, – запнулся, подыскивая необидные слова… – Нынче картина другая. И еще хочу тебе напомнить: да, твой отец Булгарию взял и кесаря булгарского присягнуть себе вынудил, но удержать не сумел. Вмешались те же ромеи. Они-то, как тебе ведомо, и оказались в выигрыше, а вовсе не княжья русь. Будь твой отец жив, все могло бы иначе повернуться. Святослав был великий полководец, и за ним шли не только словене, но и десятки других племен. За его спиной был покоренный Хузарский хаканат, дружественные угры. Жадные печенеги тоже шли за ним, потому что знали его удачу…
– Хочешь сказать, что моя удача меньше? – нахмурился Владимир.
– Да. – Сергей твердо посмотрел в глаза князя. – Его былая слава много выше твоей нынешней, – он дипломатично подчеркнул слова «былая» и «нынешней». – Кроме того, здесь, в Киеве, оставалась Ольга, и твой отец мог быть спокоен за свою вотчину. Он мог уйти в поход на год и на два, зная, что здесь всё останется как прежде. А есть ли кто-то, кому ты мог бы доверить Киевский стол, как Святослав доверял его своей матушке?
Владимир поглядел да дядю. Добрыня еле заметно качнул головой. Умен Добрыня. Знает, что доверие князя и доверие его подданных – не одно и то же.
Брови Владимира гневно изогнулись.
«Сейчас ляпнет что-нибудь… неуместное», – обеспокоился Сергей и быстро сказал:
– Кроме булгар дунайских есть еще и булгары волжские. Эти, правда, не словене[25]. Но булгарам дунайским богатством не уступят, в этом я тебе готов поклясться.
