Стражники, увидев его, рванулись вперед… И остановились.
Мальчишка вовсе не собирался убегать от них. Он ловко вскарабкался по столбу и уселся на его вершине. Пока он лез, из возка выбрался большой Ахмед с барабаном, а за ним – Мамед с длинным шестом. Шест Мамед подал мальчишке. Тот ловко подхватил его и ступил на канат.
Стражники глазели, задрав головы.
Ахмед ударил в барабан.
Мальчишка уверенно пошел по канату.
Стражники одобрительно зацокали языками.
Вот уж изумился Али, когда увидел своего нового приятеля в собственных шароварах, лезущего вверх по столбу.
А уж как удивился Али, когда Мамед подал маленькому варягу шест, и тот запросто, будто всю жизнь это делал, отправился в путешествие по натянутому канату.
Откуда Али знать, что перебегать по канату через небольшую речку, балансируя копьем, Рёрех научил Гошку еще года два назад.
Гошка дошел до второго столба, развернулся и отправился в обратный путь.
Из возка выскользнула тоненькая гибкая женщина – мать Али. Лицо ее было прикрыто, но легкие одежды не прятали ни смуглого живота, ни стройных быстрых ножек.
Хафиза завертелась юлой. Вился шелк, легкие ножки так и мелькали…
Стражники забыли о канатоходце. Похотливые глазки впились в танцовщицу…
Козлобородый даже облизнулся.
Али восхищался красотой и грацией матери. Но втайне мечтал о том, чтобы она вдруг стала некрасивой, морщинистой, как бабушка Лейла. Тогда ей не пришлось бы отдаваться всем этим мерзким богачам и начальникам…
«Когда я вырасту, я избавлю ее от этого унижения!» – поклялся он.
Стражники опомнились, когда на них легла тень всадника. Огромный чужеземец раздвинул их грудью коня. Золотая монета шлепнулась в пыль у ног барабанщика.
Стражники тут же забыли о красавице и уставились на золото.
Но взять его сейчас было нельзя. Чужеземцу это не понравится. Пожалуется начальству…
Впрочем, кто мешает вернуться сюда попозже.
Чужеземец спрыгнул с коня. То же самое сделал и его молоденький спутник.
Позади возник еще один всадник – из своих. Тоже богатый, вдобавок хаджи.
– Делайте свое дело быстрее, – бросил он недовольно. – Господин желает поговорить кое с кем наедине.
Стражники поглядели на танцовщицу и сглотнули слюни. Всё понятно.
Козлобородый бросил злой взгляд на Богуслава. Ростом он почти не уступал русу.
Богуслав в ответ ухмыльнулся нагло, вызывающе.
Козлобородый покосился на хаджи… И вступить в перепалку не рискнул.
Двое – стражник, которого лягнул Гошка, и еще один – полезли внутрь возка и тут же вылезли обратно. Не будь тут чужеземца и хаджи, они бы непременно порылись в барахле жонглеров и наверняка нашли бы что-нибудь интересное.
– Его нет, – сообщили стражники десятнику.
Козлобородый уставился на танцовщицу тяжелым недобрым взглядом… Та скромно потупилась. Десятник глубоко вздохнул… Глупо сердиться на девку. Она ляжет с любым, кто даст денег. Кстати, о деньгах… Быстрый взгляд на землю, где только что лежала золотая монета… Лежала… да уже не лежит.
Десятника звали Хаттаб ибн Раххим, и сегодня он должен был занять очень важное и очень доходное место начальника караула у полночных ворот. А вместо этого Хаттабу приказали обыскивать рынок. Ох и зол был Хаттаб на маленького ромея… Попадись он ему – собственноручно уши мальчишке обрезал. Сколько же монет падает в чужие кошели, пока Хаттаб ибн Раххим тратит время впустую?
Впрочем, он свое наверстает.
Десятник стражи развернул широкие плечи, глянул высокомерно на беловолосого чужеземца, задрал бороду и важно двинулся дальше.
Беда миновала.
Спустя некоторое время Богуслав со спутниками покинули базар. На этот раз одежда Гошки была на самом Гошке. Подмену никто не заметил: яркий наряд всегда привлекает больше внимания, чем лицо того, кто его носит. За господами шагали пешком рабы: спины их ослов гнулись под тяжестью покупок.
А еще многие на базаре слышали, как рус пригласил жонглеров к себе на подворье.
Многие позавидовали Ахмеду и его семье. Рус богат. Кроме того, он наверняка, как все русы, воин и разбойник. Такие не скупятся.
– Это всего лишь подарок, – сказал Богуслав. – Жизнь моего брата много дороже двадцати номисм и пары коней.
Гошка немедленно возгордился. Выходит, он стоит дороже отменной морской лодьи.
– Я хотел бы, – продолжал Богуслав, – чтоб мы с вами стали друзьями. Хорошими друзьями… – повторил он с нажимом.
– Дружба такого большого человека, как ты, дорогого стоит, – степенно произнес Ахмед.
Рядом со Славкой он уже не казался большим. Так, немолодой муж крепкого телосложения.
– Такая дружба – дороже золота, – Ахмед аккуратно взял с блюда виноградину и положил в рот. – Не знаю, чем скромные жонглеры могут отблагодарить за подобный дар.
