– Не будем гнать коней, Борис Меркурьевич, мы пока ни о чём с тобой толком и не договорились. Так вот, продолжим разговор. Сразу у твоего мастера может и не очень хорошо получиться, тут надо, как и в любом другом деле развить в себе нужный навык, ловкость и чутьё, без этого никак. А так там, в валянии шерсти, ничего сложного нет. Если бабы степнячки с таким ремеслом справляются, то думается мне русский мастер и подавно не подведёт.
– Не должён! Сукно со своими помощниками он делает не плохое, правда, грубоватое, по сравнению с немецким, но зато прочное! – с гордостью в голосе похвалялся боярин достижениями своего закупа.
– Тогда, Борис Меркурьевич, слушай мои условия ...
В итоге сошлись с боярином на следующем. В обмен на 49% паев нашего с ним совместного Войлочного СП боярин не только отдавал мне свою шерсть, но и согласился взять на себя все прочие расходы, в том числе строительные, по персоналу предприятия (для ручной промойки, разрыхления и уваливания шерсти понадобятся шерстобиты и шаповалы) и закупке необходимого оборудования (гребней с железными зубьями и простого лучка со струнною тетивою – для взбивания и разрыхления шерсти). А чего такого? Нормальная схема получилась, его деньги – мои технологии и гарантированный госзаказ в придачу!
Войлочное производство решили развернуть в нескольких километрах к югу от Смоленска, в южном форпосте столицы, в Воищине – укреплённом городке, являющемся ещё и родовым гнездом этого боярина.
Обмыв заключённую сделку, оформленную пока только в виде рукопожатия, и плотно закусив, мы продолжили прерванный деловой разговор.
– А как ты думаешь, боярин, будет ли у мизинного люда пользоваться спросом войлочная валяная обувь или валенки, которая будет такая же тёплая, как меховые онучи иль сапоги, но намного их дешевле?
Боярин в очередной раз подвис.
– Думаю будет! Нет, уверен, что будет!
– Значит, кроме валенок, палаток мы будем изготавливать верхнюю одежду – вроде бурок, шапки, не будем забывать о подмётках для сёдел. Думаю, стоит заняться выделкой простых и окрашенных моими красками ковров разных видов – напольных, настенных.
– Ооо!!! – громко обрадовался боярин, – это замечательная мысль, Владимир Изяславич! Если войлочные товары твоими красками крыть, то они сразу в цене многократно прибавят!
– Должен быть сегмент дорогих товаров – искусно сделанных и покрашенных, а также дешёвых – грубой обработки и некрашеных!
– Всё верно! – не раздумывая, согласился боярин с рацпредложением, начавший витать где–то высоко в облаках.
Плюнув на все свои первоначальные планы, уже на следующий день мы с боярином и нашими свитами, укатали в Воинщину. Не терпелось мне поделиться своими теоретическими познаниями в валяльном деле и поучаствовать в организации производства. Боярину было ещё больше невтерпёж, расписанные перспективы чуть ли не повсеместного использования на Руси войлока, его просто окрыляли, не давая спокойно сидеть на месте.
Возвратился обратно в Гнёздово от боярина Бориса Меркурьевича, через четыре дня, сразу после того, как у его суконщика, быстро освоившимся в новом деле, стало получаться скатывать войлок приемлемого качества. По пути назад завернул в Смоленск, требовалось отчитаться перед князем, куда и зачем я мотался.
И вот теперь, наконец–то прибыв в Гнёздово, я сам себе дал обещание сосредоточиться хотя бы пару месяцев, только на своей рождающейся в муках армии. "Колдовству" в химических мастерских, металлургическим печам и прочим делам купеческим, отныне я посвящал не более пары часов в день, всё остальное время, стараясь проводить с новобранцами и их командным составом. Командиров, набранных из княжеских дружинников, тоже приходилось кое–чему учить в методическом плане, так как задуманная мной подготовка будущих ратников сильно отличалась от распространённой здесь практики.
Первые дни КМБ заставили меня сильно понервничать и усомниться в своей затеи. «Какие к чёрту могут быть стройные шеренги и ряды, если они валются как неваляшки?!» – думал я про себя, гладя на покрытых с ног до головы грязью новобранцев.
Десятник Клоч, получивший в моей доморощенной армии звание полковника, разорялся криком:
– Полк, бегом!
Сброд, иначе их нельзя назвать, с трудом побежал по полю.
Мы с новоявленным полковником поскакали рядом на конях.
– Полк! Стоять! Разом поворот налево!
От этой команды случился массовый завал. Призывники стали натыкаться друг на друга и повалились в грязь, образуя безразмерные кучи.
– Поймите дурни, – не выдерживаю я, встревая в учебный процесс, когда с горем пополам восстанавливается относительный порядок. – Вы падаете от того, что по команде «стоять» кто–то сразу останавливается, кто–то продолжает бежать и натыкается на спину остановившегося, оттого вы и падаете. Поэтому, чтобы этого не случилось, в следующий раз как услышите команду «стоять» каждый из вас делает два шага, одной ногой, второй и останавливается, замирая на месте. Далее слушаете новые команды, что вам надо сделать: повернуться направо, налево, перейти на шаг, лечь на землю или подпрыгнуть, все, что скажет ваш командир.
