Вот я пришёл в свою комнату, принял душ, переоделся, покушал, поставил своё кресло напротив окна, уселся в него, положил открытый ноутбук на колени, включил, немного попечатал в текстовом редакторе для придания достоверности образу, а потом поднял глаза на окно и «задумался». Ничего необычного — у меня такое бывает, когда я пишу книги или воспроизвожу здесь стихи, либо ноты. Могу так «зависнуть» минут на десять даже, если не на двадцать, а потом вновь, как ни в чём не бывало, продолжить творить. Так что, подозрений вызвать не должно.
А то, что, как раз в это время, напротив моего окна, на ветку сел воробушек — так, случайность, не более!
Сел: пять прыжков вправо. Шесть прыжков в лево. Семь взмахов крыльями. Восемь раз чирикнул. Опорожнил кишечник и улетел.
А я отставил ноутбук на столик рядом с креслом, закрыл руками лицо и тяжело выдохнул. Потом встал с кресла и с диким взглядом провёл серию из прямых ударов по кирпичной стене. Потом, ещё и ещё. Быстро, со злостью, изо всех сил, так, чтобы руки в кровь! Чтобы боль почувствовать! Чтобы тяжело дышать! Чтобы сорваться и выпустить пар, чтобы эмоции брызнули вместе с кровью наружу!
Я рычал, как зверь, пока бил. Да только болипочти не было, а вместе с кровью летела в стороны кирпичная крошка…
Только через минуту я перестал бить и остановился, глядя на свои окровавленные трясущиеся руки с торчащими сквозь порванную кожу белыми костями. Выглядело страшно. И боль только теперь догнала сознание. Та самая боль, которая мне и была нужна.
Долго терпеть её, правда, я не стал: лёгкое сознательное усилие, и вода привычно обволокла руки, занявшись лечением и восстановлением моих травм. Пара секунд буквально, и не осталась и следа от жутковато выглядевших повреждений — снова целые, здоровые, чистые и ловкие руки… Чего нельзя было сказать про стену: её «рана» затягиваться даже и не думала. Выглядела, при этом, не менее страшно: словно не живыми кулаками, а металлической кувалдой кто-то её бил в этом месте. Трещины, крошка, кровавые разводы, брызги, почти полностью вывалившийся кирпич в центре глубокой, почти десяти сантиметров в глубину, выбоины… Психанул, так психанул…
Я сжал-разжал кулаки, проверяя, насколько качественно всё срослось, потом снова тяжело вздохнул и бухнулся обратно в кресло.
Дар Разума у меня — у меня есть. Теперь это можно считать полностью доказанным. У меня, мать его, действительно ТРИ Дара! И Маверик не соврал. Значит, мог не соврать и во всём остальном. Исказить факты, поиграть словами, но не соврать. И, как говорится: «Живи теперь с этим!».
Мне хотелось со стыда сгореть! Я сидел в кресле, и уши мои пылали! Над ними, наверное, даже воздух перегретый струился, как это в анимешках прорисовывают. Провалиться хотелось сквозь землю…
Но не проваливался — ведь кресло было дорогим, удобным, массивным и прочным, стояло на дорогом паркетном полу, являвшемся частью основательного, даже не в прошлом веке, а куда ранее, построенного здания. Пол не трескался. И от того было только хуже.
А, ещё больше, чем провалиться самому, хотелось загнать под землю или же за горло подержать того умника, который это придумал! Этот предварительный, предпросмотр клипов, отснятых моей командой за прошедшие месяцы работы. Клипов, которые должны были уже неделю, как уйти в ротацию телевизионных станций, чтобы привлечь ещё больше внимания к предстоящему концерту среди зрителей. Хотя, казалось бы, куда уж больше-то? Недостаточно, разве, того, что концерт устраивает не какой-нибудь Бездарь, а целый Княжич из далёкой и местами ужасной Северной Империи Варваров? А помогает ему в этом натуральная Княжна, родная дочь Императора этой Империи? Вместе с Кронпринцессой Германии? Родной дочерью Кайзера Вильгельма IV?
Хм… а, что? Я, разве не говорил раньше? Ирина своего фанатского пыла ничуть не убавила и здесь, на Немецкой земле. И, стоило мне только заикнуться о том, что я серьёзно собираюсь заняться концертом здесь, вдали от дома и… бдительного ока её строгих наставников, как она тут же воспылала диким желанием мне помочь. В чём угодно помочь: в «пробитии» разрешения у властей, в организации, в подпевке и подтанцовке… А, уж, когда она услышала предварительную запись первой «моей» Рамштайновской песни… восторгу и энтузиазму её не было предела. Отговорить или отстранить её от процесса сделалось вовсе невозможным. Пришлось продумывать и придумывать ей место и партию в будущем действе.
А чуть позже, ещё через пару недель, пришла на студию она не одна, а с новой подружкой… Догадываетесь, какой именно? Или пояснять надо? Вот и вот-то…
Ещё хорошо, что Мари не захотела принимать участия в этом «недостойном Дворянина занятии». А то б, даже и не знаю… А вот Захар Перевертов выразил самое активное желание поучаствовать. И невеста его тоже отставать не стала. Хоть, за ней особого энтузиазма и не наблюдалось. Не зажигала её сама идея, но вот жениха своего Княжна Стародубская оставлять одного, в такой разношёрстой компании не пожелала.
