Мои песни одобрили! Мои песни разрешили! Моя работа не пропала даром! Мой концерт состоится! И это прекрасно! Мир прекрасен! Погодка — отличная! Весна приходит! Солнце светит! И даже греет! Настроение на отметке: «Хочу всех любить! И приплясываю на месте без повода».
Что тут сказать? У меня вообще настроение, большую часть времени, хорошее. Не люблю грустить или злиться. Мне нравится улыбаться! И пофигу все проблемы, которые пытаются помешать мне это делать.
Однако, настроение настроением, а оружие забывать нельзя: стилет — потому что договорённость с Ректором всё ещё в силе: мой статус Одарённого должен быть виден сразу. Это только в клипах я позволяю себе снимать значок и ремень с кинжалом — не хочу выпячивать этот момент в творчестве, он придаёт слишком большую смысловую нагрузку, которая прямо-таки разрушает сюжетность историй, рассказываемых клипом. Рушит атмосферу.
А пистолет… ну, тут причина другая, хоть и не менее веская: нельзя такую опасную вещь оставлять без присмотра — самое надёжное для неё место, это у меня в оперативной кобуре. Сделал, блин, на свою голову, теперь таскай, мучайся…
Собрался и потопал на свои занятия: развивать свои возможности в вокале, игре на гитаре, общем понимании музыки и в языках, что б их!.. Вот стану Императором Человечества, введу на всей планете Единый язык — русский…
Замечено: когда занимаешься чем-то, что тебя на самом деле увлекает, что вводит тебя в состояние «потока», время начинает лететь незаметно. Словно бы по щелчку пальцев. Вот: только что было утро, я радовался солнышку и шёл в учебный корпус к своему учителю вокала, который устал уже быть в перманентном шоке от отсутствия границ моих голосовых способностей и скорости восстановления после любых самых рискованных экспериментов… Щёлк! И вот уже я сижу в столовой и делюсь своей радостью со всей нашей собравшейся компанией, видя на их лицах зеркальное отражение своей счастливой улыбки: они ведь тоже переживали! И даже поболее меня переживали! Для них же это вообще первая серьёзная творческая работа и первая возможность самореализоваться на большую аудиторию.
Это я, в случае неудачи этого проекта, легко (хоть и с неудовольствием) могу переключиться на другие, благо их хватает. Та же Алина в Питере времени зря не теряет, а я уже успел накопить новых русскоязычных идей, Дойч и Инглиш — успели изрядно поднадоесть. Да и настолько тяжёлый рок с настолько мрачным очарованием мне, всё-таки, чужд. Я предпочитаю несколько более светлые и легковесные вещи…
Щёлк! И вот мы уже выходим из машин, направляясь через площадь к строящейся сцене для финальных правок и натурной репетиции, привыкания к площадке и сцене.
Все улыбаются. У всех облегчение и воодушевление. Нет, пока ещё, предпремьерного мандража. Солнышко светит! Солнышко в самом зените…
И тут, без всякого «Щёлк!» на пути у нас стоит… Авкапхуру в своей сверкающей на весеннем солнце золотой короне-кокошнике. Тот самый Авкапхуру, что был тогда в делегации ЮАИ на Балу в Зимнем. Как и тогда, он был одет в хороший, дорогой тёмный европейский деловой костюм с галстуком, лакированные туфли в тон, и эту несуразную корону на голове. Дикое сочетание, которое не может не бросаться в глаза.
И расстояние до него не больше десяти метров. Он улыбается, гад. Предвкушающе. И даже на солнце глаза не жмурит, на солнце, которое светит прямо на него. Яркое, весеннее, полуденное… И так хочется ему спеть в лицо: «И, как вам только не лень, в этот солнечный день, играть со Смертью…»
В руке у него какой-то странный, черный, каменный нож с золочёной рукояткой, навершием которой является кость. И, почему-то я был уверен, что человеческая кость, а лезвие — обсидиан.
Что тут сказать? Тело моё действовало быстрее, чем думала голова. Точнее, быстрее, чем об этом можно было бы рассказать. Пистолет уже прыгнул мне в руку, а ловкие пальцы уже выполнили все необходимые манипуляции для начала стрельбы. Спусковой крючок нажат. Десять метров — это ж, буквально, в упор. Не промахнёшься. Даже целиться особо не надо. Просто, словно пальцем указательным покажи и стреляй.
Я не мог промахнуться. А пули в обойме все, как на подбор, Артефактные, «пробуждённые». «Непробуждённые» — в другой обойме. В запасной, хранящейся в специальном кармашке оперативной кобуры.
Я не мог промахнуться. Но я не смог и попасть.
Не понимаю, что именно произошло, но… я словно в солнечный луч или блик выстрелил. Пули пролетели насквозь, не причинив никакого вреда врагу. Не причинив вреда и не встретив сопротивления. Они даже не замедлились. Так же кучно и прямо полетели дальше в большую музыкальную колонку, установленную на сцене, со стороны которой появился этот южно-американец. Колонку пробило насквозь в четырёх местах, вызвав неприятный шум и искрение.
