А луча внимания я мог не почувствовать из-за того, что направлено оно было не лично на меня, а на эту самую капельку, ведь Катрина знает о моей Разумности. Да и о самих Разумниках, уверен, осведомлена гораздо больше меня. В том числе, о способах противодействия им.
Пары секунд концентрации мне хватило на то, чтобы «просканировать» себя, свою одежду и обувь. И, блин, такая капелька-таки нашлась. В волосах. Только, была она значительно, значительно!.. меньше того, что мог контролировать и удерживать в стабильном состоянии я сам. Да ещё и находилась в каком-то странном, незнакомом мне и не совсем понятном агрегатном состоянии.
Я тут же выдернул тот самый волосок, вокруг ствола которого обернулась эта «капля», точнее всего несколько молекул воды. Я с недоумением и непониманием принялся этот волосок рассматривать, почти автоматически вызвав между ним и своими глазами систему увеличительных водных линз, дававших увеличение почти, как у хорошего оптического микроскопа. Даже с их использованием, я не столько видел, сколько чувствовал своим Даром это едва заметное утолщение на волоске.
— Что это? Впервые такое вижу, — решил прямо спросить у хозяйки-создательницы этого чуда я.
— Сверх-очищенная вода, — легко пожала плечами она, уже трогая машину с места. — Чем она чище, тем плотнее, и больше сила поверхностного натяжения.
— Но, как?.. Как она может быть настолько стабильной? Почему не испаряется? Почему остаётся чистой, не впитывает в себя окружающие примеси?
— Как? — задумалась Катерина. — Ну, кроме того, что я ей приказала оставаться стабильной, пожалуй, возможно ещё влияет строгая структурированность? Все её молекулы повёрнуты в одном направлении и сцеплены между собой электрическими силами, как у цепи звенья.
— Цепочка? — ещё больше удивился я. — Замкнутая в кольцо? Разве такое возможно?
— Цепочки, — со значением добавила она. — Несколько сотен параллельных однонаправленных цепочек, замкнутых в кольца вокруг волоса.
— Ну ничего ж себе! — искренне восхитился я, продолжая вглядываться в этакое чудо, само существование которого не слишком укладывалось у меня в голове, да и, в целом, в картине мира. — Это и есть уровень Богатыря, да?
— Пожалуй, — чуть неуверенно ответила она. — Не знаю. Я не сдавала экзаменов на Ранги после обретения Дара. Не было… возможности. Да и смысла. От mustergattin не требуется высоких Рангов. А потом… не до того уже было. Не бери в голову. Да и не бывает женщин Богатырей. Это само по себе — нонсенс или оксюморон.
— А как же… — даже как-то растерялся я.
— Это у вас, мужчин, всё чётко, ступенчато и структурировано. У нас же… Ведьма и есть Ведьма.
— Но… подожди-подожди, — нахмурился я. — Но я же точно помню, что у Семёновой был официальный Ранг Ратника. Мне Борис Аркадьевич говорил, что она — Ратник. Да и после: неоднократно видел значки на платьях женщин: что на Балу, что в Академии, что в Лицее… Та же Борятинская: экзамены вместе со мной сдавала.
— Нововведения, — поморщилась Катерина. — Мужики. Всё пытаются втиснуть свою систему там, где она не нужна… И всех под неё подогнать.
— А как же тогда определять силу? Как сравнивать?
— А никак, — улыбнулась Катерина. — Худшее и наиглупейшее, что может попытаться сделать мужчина, это начать пытаться сравнивать женщин. Ничем хорошим это для него не закончится. А сила… ну, до определённого момента Одарённая женщина — Кудесница, Чаровница, Ворожея, Ведунья… А потом: Ведьма. И у Ведьм нет градации силы. Она просто не имеет смысла. Ведьма — и всё этим сказано.
— То есть, у женщин не семь Ступеней, а пять? — прикинул я. Катерина хмыкнула.
— Видишь: в тебе тоже эта мужская дурость говорит. Всё на ступени переводишь и всех ступенями меряешь. У женщин не Ступени то, а просто разные названия-имена. Они не силу отражают, а лишь наклонность, особенность, разницу в подходе. Не больше… — наставительно проговорила она. А потом тяжело вздохнула. — По крайней мере, раньше всегда так было.
— А сейчас? — уточнил я.
— А сейчас — ты сам знаешь: сдавать и Ранжироваться заставляют и женщин. Да только, всё одно: нет Богатырей женщин. До сих пор, ещё ни одна официально седьмую Ступень не получила. Не только в России, но и в мире.
— А почему? Ты ведь, к примеру, точно не слабее Долгорукого или Борятинского, или Тверского…
— А зачем? — ответно фыркнула она. — Что мне это даст, кроме лишнего внимания?
— Хорошо, согласен. А другие? Ведь, ни за что не поверю, что других нет.
— А им зачем? — ещё раз фыркнула Катерина. Потом расщедрилась на пояснение. — Те, кто хотел бы себе эту «радость» — силёнками ещё не вышли, не дотягивают, молодые ещё слишком. Не могут. А те, кто могут — не хотят. У них своё понимание и представление о том, как и что должно женщине. Вот и нет Богатырей-баб.
— А Пестуны есть?
— Пестуньи? — задумалась Катерина. — Вроде бы, про одну я слышала… но краем уха, без подробностей. Как о забавном курьёзе.
— А Витязи?
