Надо бы у боярина Луки расспросить, что здесь на самом деле было. Он-то в этот поход ходил, значит, может из первых рук рассказать, что тут на самом деле творилось. Но пока можно и версию Степана послушать, тем более, что он говорит о проклятии, о котором сам Лука Филиппович ничего не рассказывал. А ведь он знал, что мы в Ямполь едем.
– А что случилось-то? – спросил я. – Что такое произошло-то?
– Да, свадьба была в одной из молдавских деревень, как раз тут, недалеко от Днестра. Отряд под началом боярина какого-то, или как там у вас они зовутся, шел мимо. Селяне пригласили их на свадьбу, вина предложили, мяса, а потом выяснилось, что оно отравленное все. А князь, когда об этом узнал, всех жителей деревни приказал вырезать саму деревню со всем скотом сжечь. А землю проклял. Вот с тех пор все и началось.
История показалась мне сомнительной. Нет, насчет того, что отец приказал вырезать всех жителей деревни, отравивших его воинов, я верил. Но насчет того, чтобы он проклинал там что-то. Он же не колдуном был, а обычным человеком, пусть и Великим Князем.
– А как оно проявляется-то? – спросил я. – Проклятье это.
– Ну а как еще проклятье может проявляться? – спросил Степан с таким видом, будто разговаривал с малолетним несмышленышем. – Люди болеют и умирают, скот заболевает, посевы вянут. Ну и самое главное – твари эти появились, вот они-то последней каплей и стали. Побежал народ прочь.
– А люди не могут умирать, потому что тут лекарей поблизости нет? – вопросом на вопрос ответил я. – Да и скот тоже. Где ближайший лекарь, в Виннице же?
– Да черт его знает, – пожал плечами капитан наёмников, отпил еще вина, после чего взял кувшин и наполнил оба наших стакана. Посмотрел в кувшин, покачал головой и с грустью в голосе заметил. – Вот и все, закончилось вино. А жаль, я по нему скучать буду.
– Так переправься через реку, да еще купи, – слегка подначил я его. – Можешь еще на один день остаться, это, думаю, проблемой не будет. Мои пока в шатрах поживут.
– Нет, – Степан улыбнулся. – Не заманишь ты меня. Я в городе лучше вина куплю, уже после того, как плату за год работы получу. Так, о чем мы говорили-то?
– О проклятии, – ответил я, а сам задумался.
Если люди говорят, что проклятье на этих землях появилось после того, как здесь побывал мой отец, то можно было бы заставить людей поверить, что я его снял. Все, что для этого нужно – это снова объявить себя сыном князя Кирилла, да заявить, что я, мол, словом наследника уничтожаю все проклятья. Только вот глупостью это будет несусветной, мы же для того в такую глушь и забились, чтобы люди хоть немного, но позабыли обо всей этой истории с наследником.
Сам я в проклятья верил, конечно, но не боялся. На мне крест, мой Бог – самый сильный, и от любых проклятий меня оборонит. К тому же что-то подсказывало мне, что зачастую то, что принимают за проклятие, оказывается самым обычным совпадением. Просто хочется людям объяснить происходящее самым простым и самым понятным способом. Ну и врага найти, конечно.
Перемерла у тебя скотина – так это соседи виноваты, они на тебя порчу навели. А не то, что ты за скотом не убираешься, да кормишь его дрянью всякой. Это же сглаз все, ведьма, которую сжечь нужно, чтобы сглаз с себя снять.
Вот твари, которые по ночам по окрестностям бродят, животину и людей рвут – это проблема, но ее можно решить. Но не колдовством уже, а честной сталью.
– Вижу, задумался ты о чем-то, Олег, – сказал капитан наемников. – Не расскажешь о чем?
– Да вспомнилось мне тут, – ответил я. – Знаешь, я попутешествовать уже успел, пусть и по Пяти Княжествам, в основном. Насмотрелся. Село одно посетил, Огибное называется, не слыхал? Так вот, мы там на постой остановились в харчевне местной, с утра просыпаюсь, и слышу крики снаружи. Ну я, естественно, сразу за меч схватился, вышел на улицу, и вижу, как девчонку одну, она лекаркой местной оказалась, к колодцу тащат. Чтобы вешать на колодезной веревке, вместо ведра, значится.
– И дальше что случилось? – было видно, что история капитана наемников заинтересовала.
– Люди мои тоже повыскакивали наружу, отбил я у них эту лекарку, пару селян из тех, что бойкими слишком были, отоварил.
– Ха, отчаянный ты парень, – усмехнулся Степан. – А никак они вилы и дреколье похватали бы, да забили вас. Или девчонка приглянулась, вот и решил вступиться?
– Девчонка вполне себе ничего была, но не было у нас ничего. У меня мать лекарка, а про них сам знаешь, часто говорят, что они колдуют. Да и не боялся я ничего, у меня четыре десятка проверенных бойцов, все при оружии. Покрошили бы мы селян, но до этого не дошло к счастью. Тем более, что стража из Огибного на нашей стороне оказалась, разогнал староста толпу.
– Теперь понимаю, почему влез, – кивнул капитан наемников. – Про лекарок и правда всякое болтают. А дальше-то что было, за что ее схватили вообще?
