– Не всех отравили, – качнул головой боярин Лука. – Был у него в дружине парень один, имени я его не помню, но он в общем из татарских краев был. Чернобог его знает, как он до Орла дошел, и каким образом под начало к Юрке попал, но парень этот ни вина, ни пива не пил. Говорил, что нельзя ему, боги, мол, запрещают.
– Так это все татары не пьют что ли? – удивился Глеб, шедший рядом. – А что же брага та, которую мы пробовали, после того как татар побили?
– Да пьют, конечно, они такие же люди ведь, – махнул рукой Лука Филиппович. – Просто этот конкретно не пил. Ну, и когда народ потравился, этот парень смог от селян отбиться, на коня сесть, да до самого князя Кирилла добраться. А тот, как узнал, что случилось, взбесился, рать сразу же в седло поднял, да мы все с ходу в это же селение отправились. О грабеже никто уже не думал, все только отомстить и хотели. Всех, кого видели, резали, не смотрели, кто там, баба или ребенок. Потом село с разных концов подожгли, хлева все, амбары, вместе с едой и скотом. Знаешь, оно звучит, вроде бы так, а на самом деле гораздо страшнее выглядело. Но я, например, не жалею, что в этом участвовал, по делам воздали отравителям.
– А далеко селение то? – спросил я.
– Да нет, – поморщившись, ответил боярин Лука. – Близко где-то должно быть. Только что там смотреть-то, сгорело все дотла, если что от села и осталось, то это печи только каменные, да и те развалиться давно должны были от времени.
– Жаль, – покачал я головой. – Думал, может быть и твари эти в подвалах, да подполах домов старых прячутся. Мы ведь одно время прятались в деревне брошенной, сам помнишь.
– Да не сравнивай, – возразил Лука Филиппович. – Мы-то в просто брошенной деревне прятались, ее не жег никто, не рушил ничего, все только от ветхости попортилось. А другое дело – когда специально выжгли все, так, чтобы и следа от жилья человеческого не осталось. Князь Кирилл еще сказал, что, мол, за такое предательство быть сему месту пусту, ну, мы и постарались.
– Ну, похоже, что эти слова его за проклятие и приняли, – заметил я. – Только как они разошлись-то широко так, народа ведь с вами не так много было, да и местных наверняка не очень много.
– Как не было местных, – удивился боярин Лука. – С нами и наемники шли, половину от войска они примерно и составляли. Мы ведь до этого Одессу взяли. Не сказать, конечно, что молдаване ее особо защищать пытались, но все же.... Может и прав ты, Олег, эти слова княжеские и разошлись. Да только сам ты понимать должен, что не проклятие это никакое. Ну не колдовал отец твой. Умел бы он, разве позволил бы погубить себя? Нет.
Мне оставалось только согласиться с Лукой Филипповичем. Ну да, действительно, эти слова на проклятие похожи, так что их вполне за него могли и принять. Другое дело, что отец действительно никаких заклятий не накладывал, он просто высказал свои намерения. И, надо сказать, их выполнил в полной мере: даже сейчас, спустя двадцать с чем-то лет тут никто не живет.
Следы тем временем свернули с дороги и повели нас через большой и просторный луг в сторону неширокой чащи. Антон и Глеб умудрялись держать след даже здесь, подмечая какие-то совсем мелкие детали: стебли примятые, еле заметные следы от когтей на грунте. Нет, все-таки хорошо, что парни к нам в Лисице присоединились. Им бы собак еще, тогда, думаю, они и по голым камням умудрялись бы кого-нибудь выследить.
– А что с воинами-то случилось? – спросил боярин Ян, который все это время внимательно слушал рассказ Луки Филипповича. – Ну с теми, которых отравили. Нашли их в итоге?
– Нашли, – кивнул боярин Лука. – Как не найти-то. Их ведь молдаване хоронить не стали, вынесли в лесок за деревней, да там и бросили. Ободрали только что, ну доспехи-мечи забрали, деньги, кольца, да украшения. Большую часть этого деревенские на себя натянули, видимо, воинами себя вообразили. Да только они пусть и в бронях, да при оружии, все равно селянами остались, так что порубали мы их. А своих похоронили, конечно, с честью, насколько это возможно было.
– Это как? – спросил я.
– Да, задержались мы там на какое-то время. Несколько срубов поставили, тела внутрь занесли, а потом курган насыпали сверху. Не все задержались, князь Кирилл с основной ратью дальше ушел, но тем, кто останется и воинов похоронит долю в добыче с Бельцов пообещал.
– С Бельцов? – не понял я.
– Да, так молдавский стольный град назывался, – пояснил Лука Филиппович. – Отец твой его на щит взял, разграбил полностью и сжег. Большую часть добычи сразу же у купцов на серебро сменял, и в Пять Княжеств уже его вез. Из этого серебра, кстати говоря, он свои рубли и начал чеканить. Так что, можно сказать, двух зайцев твой отец одним выстрелом убил: и денежками разжился, и новую монету в оборот ввел.
