Руки, сжимающие рогатину, не тряслись, но ладони потели, из-за чего рукоять копья казалась мокрой.
– Да так оно и есть, – ответил он. – Ничего, сейчас внутрь пойдем, разомнемся.
Боярин Лука выглядел абсолютно уверенным в себе. Хотелось бы и мне чувствовать себя так же, но не получалось. Наверное для этого нужно пройти через десятки разных войн, поучаствовать в сотнях стычек и битв, и только тогда ты привыкнешь. Мне тоже какое-то время назад казалось, что я уже притерся, мы ведь дрались почти каждый день, и с разными противниками, но нет. Небольшой перерыв на спокойную жизнь действительно заставил меня расслабиться. К тому же, что еще хуже, во время этой самой паузы я не воспринимал себя как воина, потому что не мог управиться с оружием с четырьмя сломанными пальцами.
Сейчас же мои руки снова оказались полностью работоспособными. Только вот откуда взялась эта потливость и легка дрожь в пальцах? Не было же ее раньше, даже когда шли хутор Грача брать, ой как страшно было, но руки-то у меня не тряслись. Хотя то предприятие явно было гораздо опаснее сегодняшнего: мы ведь готовились к этому бою. А тогда полезли на хутор почти наобум, вооруженные одними только самострелами и ржавыми тесаками.
Я сосредоточил всю свою силу воли на то, чтобы унять ее, а потом украдкой вытер ладони о штаны. Руки должны быть сухие, тогда древко оружия не будет в них скользить.
Щитоносцы к тому времени уже выстроились в ряд, копейщики тоже были готовы. Даже те из парней, что тащили факела, уже высекали искры с помощью огнива, и запаливали пропитанные маслом тряпицы. Пора было идти внутрь.
– Ну, с Богом, – проговорил я и перекрестился. Уж чего-чего, а расположение высшей силы мне сейчас лишним точно не будет. – Пошли, молодцы.
И выстроившись в не раз отработанный на тренировках порядок, мы двинулись ко входу в курган. Воины боярина Луки выглядели вполне себе уверенными, но им-то жизнями рисковать не впервой, они вместе с Лукой Филипповичем уже успели повоевать и в Молдавии, и в Пяти Княжества, и даже удар Железной Орды отразить.
А вот новики мои явно тоже побаивались, я заметил это, и почему-то это меня наоборот приободрило. Значит, не один я такой трус. А, может быть, это и не трусость совсем, а осторожность? Но ничего, раз решил идти тварей бить, то нечего теперь назад поворачивать, не зря ж мы столько времени тренировались, да и вообще готовились.
Запах внутри действительно оказался омерзительным. Пахло не только землей, но и давно не мытыми телами, а еще к этому примешивался сладковатая вонь гнили. Ну да, похоже, что твари мясо таскали, чтобы молодняк свой кормить. А долго ли надо ему лежать, чтобы при такой жаре и сырости загнить?
Свет от факелов заиграл на почерневших стенах сруба, дал нам возможность разглядеть деревянный. местами прогнувшийся потолок и земляной, стоптанный до каменной твердости пол. Мгновение спустя в кругу света показалась одна из тварей, прикрывавшая глаза ладонью правой руки, совсем как человек. Мелькнуло сразу два копья, которые пропороли костеглоту грудь и живот и он, все также не издав ни звука рухнул, и больше не шевелился.
Мы двинулись дальше, и скоро вышли к проходу, ведущему в следующий сруб. Как раньше объяснял боярин Лука, который участвовал в тех памятных похоронах, несколько срубов тут расположили кругом, так что из одного в другой можно было свободно пройти, а уже сверху насыпали земли. Даже не представляю, сколько труда было на это потрачено, и зачем было так делать, если гораздо проще было бы просто закопать тела в землю.
Хотя, если отец дал такой приказ, значит, у него были какие-то причины. Может быть, он хотел оставить на берегу Днестра памятное место, в качестве которого курган подходит гораздо лучше, чем просто несколько безымянных могил. А может быть, были и еще какие-то причины, о которых мы все равно не догадаемся.
В следующем срубе нас ждали уже три твари. Тут вступить в дело пришлось и мне, я без замаха всадил лезвие рогатины в грудь твари, провернул и рванул обратно. Но выдернуть копье так просто у меня не получилось, оно накрепко засело между ребрами. Пришлось дождаться, пока щитоносцы пройдут дальше, после этого наступить костеглоту на грудь и уже тогда, упершись ногой, высвободить свое оружие.
С другими двумя тварями дружинники боярина Луки разобрались без каких-либо проблем, и мы двинулись дальше, шаг за шагом продвигаясь к следующему срубу.
Из темноты следующего перехода вырвалась тварь и всем телом ударилась в щит одного из бойцов. И хоть весила тварь немного, тот, конечно же, отшатнулся. И все было бы нормально, он бы сумел удержаться, если бы бы под ногу ему не подвернулась чья-то старая обглоданная кость, валяющаяся на земляном полу.
Парень свалился на землю, выронив щит. Тут бы ему и пришел конец, если бы тварь от удара сама не отлетела обратно к переходу. Я сделал шаг в сторону, выбросил вперед рогатину, понял, что не попадаю, и рванул древко вниз, располосовав бедро костеглота. Одновременно со мной один из людей боярина Луки выскочил вперед и нанизал тварь на свою рогатину.
