Завернули за первый же попавшийся угол, пробежали мимо десятка домов, потом свернули еще раз и уже там, убедившись, что погони за нами нет, остановились. Если мы все рассчитали правильно, то Игнат должен проследить за мальчишкой. Вряд ли тому хватит ума оглядываться и проверять, нет ли погони.
– Может вернемся? – предложил Пашка. – Посмотрим, что там.
– Не, – я мотнул головой и согнулся, упершись ладонями в колени. Меня все еще трясло, перед глазами стояла незавидная перспектива быть затоптанным. – Не будем лишний раз мелькать. Вспомнить могут.
Вроде бы ничего особенного, пробежались чуть-чуть, пусть и по холодному воздуху. В сравнении с тренировками у Игната ерунда полная, но сердце все равно бешено колотилось.
– Спасибо, кстати, – сказал я, подняв голову.
– За что? – не понял Павел.
– За то, что отбил и подняться помог, – я сплюнул на землю тягучую струйку слюны. – Мы ведь и не выйти могли. Мало ли, повалили бы да затоптали. Или кто-нибудь за нож бы схватился, да в спину ткнул.
– Поддоспешник выдержал бы, – махнул рукой Пашка. – Ничего, сочтемся. Что тогда, идем в комнаты, да остальных ждем?
– Пошли, – мне ничего не оставалось, кроме как двинуться следом за ним.
Игнат смог проследить за мальчишкой и отыскать место, где дежурили люди Грача. Это оказалась невзрачная избушка в глубине посада, недалеко, кстати говоря, от харчевни, в которой мы устроили драку. Причем, когда бандиты ушли, старику даже удалось подобраться достаточно близко, чтобы заглянуть внутрь и увидеть, что там остался только один человек. Очевидно, что он был главным, но по описанию на Гаврилу совсем не походил. Не было у него этого «птичьего клюва».
Старый солдат хотел, было, ворваться в избушку, похитить оставшегося из людей Грача и допросить, но мы не были готовы напасть на его логово в тот же день. Не имелось у нас ни прикрытия, ни даже снаряжения, на которое сейчас вполне допустимо было потратить часть серебра.
Снова облачившись в солдатскую куртку поверх поддоспешника, я подвесил на пояс меч и отправился в город. Однако на этот раз шёл я не в ратушу и даже не на городской рынок, а в детинец – внутреннюю, каменную, часть крепости. Где и находился дружинный дом.
В детинец меня естественно не впустили – было бы удивительно, если б дела сложились по-другому. Но когда я сказал стражнику, стоявшему на воротах, что мне нужен новик Михаил, и что он должен выйти ко мне по приказу боярина Сергея, воин все-таки смилостивился и отправил одного из крутившихся рядом парней зазвать для меня требуемого новика.
Я вообще не был уверен, что Михаил сейчас в Брянске, а не ушел куда-нибудь вместе с дружиной. То же самое, кстати говоря, касалось и боярина. С другой стороны, распутицу никто не отменил, дороги по всему княжеству до сих пор практически непроходимы, поэтому можно было надеяться, что оба нужных мне человека находятся в городе.
Мне повезло, и даже ждать долго не пришлось: скоро к воротам детинца, что-то жуя, подошел тот самый новик, с которым мы схватились почти два месяца назад в Васильевском селе.
– Ты? – спросил он, недоверчиво прищурившись. Похоже, что увидеть меня в таком виде, он не ожидал.
– А ты кого думал увидеть? – вопросом на вопрос ответил я. – Боярин Сергей же ясно мне сказал, чтобы я тебя нашел, когда мне с ним увидеться понадобится. Вот я и нашел.
– Так набор в дружину не начался же еще, – угрюмо буркнул новик.
– А кто сказал, что я в дружину собираюсь? Мне с боярином повидаться надо, а где подворье его, я не знаю. Или предлагаешь мне, по улицам ходить, да расспрашивать, если он сказал, что ты проводишь? Так проводишь, или что?
– Пошли, – особо не раздумывая, ответил тот, и мы вместе двинулись прочь от детинца.
Пошли, правда, не в сторону ратуши, находившейся почти в противоположном конце крепости, а свернули на закат. Шли быстро, новик явно торопился продолжить прерванный по моей вине обед.
– А ведь ты не честно победил тогда, – вдруг сказал Михаил, когда мы остановились, чтобы пропустить повозку.
– Не совсем честно, – согласился я. – Но ты сам лучше меня знать должен: в бою “честно” и “не честно” не бывает. Там ты либо победил, либо умер. А тебя не наказали хоть?
– Не, – мотнул тот головой. – Боярин же сказал, что ты меня уже наказал. А два раза за одно и то же не наказывают.
– А ты это, – я почесал в затылке и задал вопрос, который мучил меня с того самого злополучного праздника осеннего урожая. – Ты чего за меня вступился-то тогда? Если б ты не подтвердил, что я правду говорю, меня плетьми запороли бы. Как за княжьего человека.
– Староста у вас дерьмо, потому и вступился. Кто ж за чужого человека, пусть и дружинного новика, своего под плети отдает, не разобравшись? – он остановился на мгновение, будто подумал, стоит ли продолжать, но все-таки решился. – Да и про меня потом всякое стали бы болтать. Мол, селянин Михаила поколотил, а тот его под плети отдал.
– Гордый ты – кивнул я. – Это хорошо.
