Честно сказать, этого я не ожидал. Мы ведь уже разговаривали об этом, и он сказал, что они не горят особым желанием примыкать к моему отряду. И все потому что у нас не наемничья вольница, а дружина со строгими порядками. На самом деле так оно и было. И какой-то определенной доли в добыче у моих дружинников нет, и сами они не могут выбирать, куда нам идти, а за всех должен думать я с боярами. И все потому, что они мне клятву принесли, как своему князю. До тех пор, пока мы не вернем отцовский престол, или пока не я не умру, пытаясь это сделать, по этой клятве они должны будут идти за мной.
– И что, весь отряд ко мне перейти хочет? – решил я уточнить у наемника.
– Нет, – покачал головой тот. – Только мы, нас ровно с десяток. От нашего отряда осталась-то едва треть. Но остальные в других отрядах себе место уже нашли. И мы подумали… Мы к тебе хотим.
– Только нам бы долю в добыче, – проговорил кто-то из толпы наемников.
Не то чтобы я был против, чтобы мой отряд пополнился на десяток умелых бойцов, но требований вроде доли в добыче я терпеть не собирался. У меня с этим все было строго, дело было налажено, и никто в общем-то не жаловался. И лучше уж я останусь без этих наемников, чем потом придется выделять долю в добыче и остальным. К тому же, если уж совсем честно, то какой-то большой добычи мы и не брали ни разу. Мы ведь не на караваны вражеские охотились, и не деревни грабили, и большую часть добычи составляло воинское снаряжение.
Да, его можно дорого продать, но оно ведь может понадобиться и для того, чтобы снарядить еще больше новиков. А покупать для них снаряжение позволить себе я не мог. А если брать их с тем, что есть, то похождения их закончатся уже в первом же бою. Мне такого было не надо, лучше уж таскать с собой телеги, полные оружия и доспехов.
– У меня все строго, – ответил я. – Что с боя взято, то дружине принадлежит, но только то, что по карманам лежит, или мелочь вроде колец и ожерелий. Оружие можно себе забрать, если оно лучше вашего, но тогда свое сдать придётся. Кони и прочее имущество – мое. Зато и содержание полностью на мне, на фураж и еду тратиться не надо, этими вещами я сам заведую.
– Так ты ведь сегодня своим людям деньги раздавал, – снова проговорил первый наемник. – Мы видели.
Вот как, значит, следили они за мной. И для чего? Прислал кто-то или сами присматривались, потому что думали присоединиться? Хотя с другой стороны, кто их прислать-то мог, кому это вообще нужно? Да и мне уже сказали, что Степан им перед смертью сказал в мой отряд идти.
Скорее все-таки присматривались. Ну и ладно, если все-таки решили ко мне пойти, значит, я все правильно сделал. Другой вопрос, пойдут ли теперь, когда я им в доле в добыче отказал.
– Я своих дружинников не обижаю, – ответил я. – И когда получается денег заработать, часть всегда им раздаю. Вы в курсе должны быть, что Иван мне лошадей отдал, которых мы у крымчан взяли. Я часть лошадей продал, а деньги за это дело вырученные дружине раздал.
– То есть, все-таки есть у них доля в добыче? – снова спросил у меня кто-то из толпы.
– Нет, – мотнул я головой. – Мы добычи почти не берем. Но если будет добыча, будет и доля. Вы вообще знаете, кто я? Степан вам рассказал?
– Рассказал, – кивнул первый наемник. – Ты собираешься на полночь отправиться, престол, который твоему отцу принадлежал, завоевывать. Дело сложное, но мы помочь готовы.
– Так, если вы знаете, что я собираюсь делать, значит понимать должны. что добычи в этом деле почти не будет, – ответил я. – Своих же селян я грабить не собираюсь, караваны тоже. Разве что, если мы усадьбу кого-нибудь из бояр, что на мою сторону не встанут, возьмем, там добыча оказаться может. Вот ее я снова между дружинниками разделю, это да. Если на таких условиях вы готовы ко мне в дружину пойти, то добро пожаловать. Но опять же вам придется клятву принести. На оружии. А тех, кто клятву на оружии принесенную нарушит, его же оружие слушаться перестанет.
Тут я вспомнил про боярича Никиту, и о том, как он просил у меня отдать ему в подчинение хоть сколько-то людей. Наемники на эту роль вполне подходили. Десяток опытных воинов вполне могут составить костяк дружины, в которую потом можно будет принимать новиков. Таким же костяком для меня стали люди боярина Луки. Если б не они, то несмотря на все старания старых воинов моего отца, сгинули бы мы еще в первом бою.
– Причем, вы не под мое начало пойдете, а под начало боярина, который подо мной ходит, – продолжил я. – Командовать все равно буду я, но так у вас человек будет, к которому вы с вашими проблемами обратиться сможете. Зовут его Никита, он молод, несильно меня старше, но воин хороший.
– А почему боярин и без дружины? – спросил у меня наемник. – У вас ведь в Пяти Княжествах у всех бояр свои дружины есть. Как без этого?
– Потому что молод еще, – спокойно ответил я. – У него отец – боярин с дружиной. Но пришло время и ему свою набирать, без этого никак. Ну так что, готовы вы клятву мне принести в мою дружину войти?
