Дива только сейчас заметила Лютвича. И сразу вспомнила его. Еще бы! Этот одноглазый убил Пересвета. Затем набросился на нее. А теперь выясняется, что и он здесь. Сегодня тут собрались все ее враги.
– А действительно…– Рёрик вдруг развернулся к сидящей рядом Диве. После ее возвращения, он почти не обращал на нее внимания. Но вот его интерес к ней неожиданно возродился. – Княжна, расскажи нам о чем-нибудь…
– Дадим Лютвичу возможность блеснуть, выявив истину, – хихикнул Трувор.
– Ну я даже не знаю…– Дива оторопела от неожиданности. Хотя уже и успела чуть освоиться, пока в покое наблюдала за другими.
– Не бойся, начинай, – подбодрил Рёрик, которому захотелось, чтобы именно она поучаствовала в потехе.
– Что ж…Дело было так…– вернув на стол кубок с водой, который до этого вертела в руках, Дива попыталась собраться с мыслями. – Как-то раз я гуляла на лугу…Трава зеленела. Солнце сияло. И тут я услышала напев. Дивный напев! Огляделась по сторонам, но в поле, кроме меня, никого больше не было, – Дива говорила со строгим лицом. Видно, ее история обещала быть не из шутливых. Возможно, поэтому все внимательно слушали ее, силясь вперед Лютвича угадать, где таится правда, а где ложь. – Вдруг что-то заслонило солнечный свет. Потемнело все вокруг. Я подняла голову и увидела в облаках нечто…Прищурилась, дабы разглядеть лучше. Оказалось, то медведь летел по небу, махая лапами и голося во весь окрест песни про мед и пчел…– последние слова нарочито серьезной Дивы потонули в чьем-то смехе. Младшая дочка Гостомысла славилась тем, что любила посмеяться. Она могла не только оценить чужую шутку, но и придумать свою собственную. Хотя этой осенью ей было не до смеха особенно.
– Проклятье, тут ни за что не выявить, где истина, а где кривда! – хохотал Трувор.
– Но напев, точно, был дивным, раз песня оказалась про мед! – гоготали любители хмельных напитков.
– Ну и что же, Лютвич…– посмеивался уже и Рёрик. – Княжна сказала нам правду?!
– Она сказала правду о том, что была в поле…– Лютвич метнул злобный взгляд в сторону Дивы. С одной стороны она угодила всем веселой шуткой, а с другой – попотешалась над его даром. В итоге все довольны, смеются над ее дурацкой историей. Один он сделался посмешищем. Жалко, он не успел прибить ее той ночью.
– Все понятно, княжна, ты честная девица…Теперь твоя очередь, – предложил вдруг Рёрик Диве. – Мы хотим знать, каким даром обладаешь ты сама. Яви нам его.
Сидящий неподалеку Арви надменно ощерился. Сперва он предположил, что Дива смутится, залившись краской. Но потом передумал. Если наглости в ней не поубавилось с последней их встречи, то она, наоборот, начнет петь и плясать. Конечно, предварительно повыделываясь, заставив себя упрашивать. И пущай. Пущай паясничает, развлекает мужиков, словно скоморшница на ярмарке!
– Князь, боюсь, у меня нет никаких особых умений…– Дива опустила ресницы. – Я худо стреляю из лука. Еще хуже метаю топоры. И, точно, не смогу кулаком проломить стольницу, в отличие от некоторых присутствующих здесь…И ложь от истины я, к сожалению, отличаю не так искусно, как Лютвич…– после ее слов прошла новая волна хохота по избе. Лишь Лютвич был почти готов заколоть ее на месте. А Арви молча наблюдал, ощущая, как неприязнь к ней внутри него крепнет. – Нет у меня столь редких дарований…Разве что…– Дива задумалась, подняв глаза к потолку. – Разве что я, как никто, умею выбрать себе мужа…В этом занятии равных мне нет…И я ведь уже явила сие умение…
Воцарилась пауза. Рёрик внимательно оглядел Диву. А потом рассмеялся. Он понял, что она имела в виду. Его примеру последовали и остальные. Лишь только Арви недовольно скривился. Плутовка. Выразилась вроде бы ясно, но с гигантской подоплекой. С одной стороны она сама пошутила над своим с, если вспоминать, чем закончилось ее избрание Изборского Радимира. С другой стороны – оставила Рёрику любезный отзыв, так как именно он в итоге стал ее супругом. А главное, избавила себя от необходимости плясать с платками и голосить песни, как ее медведь.
Наполненные кубки были подняты в воздух под песни о победах. Иногда напевы звучали на чужом языке, и Дива даже не понимала, о чем они повествуют. Но, надо думать, о полном превратностей житии этих буянов. Наблюдая украдкой за собравшимися, Дива подметила, что гостей нельзя объединить в какой-то один народ. Дружина была разношерстной. Славяне легко узнавались по их речи, похожей на новгородскую. А вот остальные…Кто такие? А впрочем, какая разница, понятно же, что какие-то чужаки.
Поначалу свирепые лица захмелевших незнакомцев и их полудикие повадки пугали Диву. Но потом она немного свыклась. И была вынуждена признать, что в целом на этом пиру весело. Как-то даже пронеслась нелепая мысль – мол, и хорошо, что ее муж – этот незнакомый князь. Ведь, будь она сейчас в Изборске с родимыми Радимиром и Изяславом, празднество проходило бы иначе. Или, и того хуже, ее саму, Диву, даже не пустили бы на подобный вечер!
