Арви прошел в горенку. Не оборачиваясь, он захлопнул дверь, за которой пряталась Дива, и направилась обратно туда, где шел пир. Велемира медлила, видимо, с тем, чтоб вернуться на праздник после тиуна, а не вместе с ним. Или, может, она уже думала и вовсе покинуть безрезультатную пирушку.
Дива тихо вошла в переднюю и затворила за собой дверь. Старшая сестра была занята убором на свой голове и не придала значения звуку скрипнувшей петли. Мало ли кто это. Может, гости решили проветриться. И потому она не успела даже повернуться, как вдруг оказалась приперта носом к бревенчатой стене. Сухая пакля защекотала острый нос. Хрупкая, как и ее матушка, Велемира была неспособна оказывать сопротивление. К тому же внезапный нападающий ухватил ее сзади за волосы, что окончательно ее обездвижило.
Величественная коруна старшей дочери Гостомысла полетела на пол. Пытаясь вывернуться и принять устойчивое положение, Велемира задела кувшин, стоящий тут же на сундуке. Тот с грохотом ударился об пол, развалившись на несколько крупных осколков. Но Велемиру занимал не звон разлетающейся на черепки посуды. Ее больше волновал голос, звучащий у нее возле уха.
– Увижу тебя на моем месте снова – и пеняй на себя, – пообещала Дива угрожающе.
– Отпусти немедля, – лишь одного слова Велемиры прежде хватало, чтобы повергнуть младшую сестру в ужас.
– Ты тут приказы не отдаешь, – усмехнулась Дива. Будучи ниже ростом сестры, она тем не менее оказалась проворнее. Ее рука крепко удерживала Велемиру за волосы. – Теперь я – твоя княгиня…
– Это ненадолго, – Велемира все еще не была устрашена гневом сестры. Чего ей бояться? С ней поддержка Арви. Да и сама она куда умнее и мудрее взбалмошной Дивы, едва владеющей собой! – Уйди, не нужна ты тут! – взвизгнула Велемира, пытаясь развернуться. Попытка на сей раз увенчалась успехом.
– Что за наглость? Ты, что ль, нужна? – не долго думая, Дива отвесила сестре затрещину.
– Не смей поднимать на меня руки! – оскорбилась старшая дочь Гостомысла, потирая ухо.
– Веля…– глухо произнесла Дива.
Старшая княжна даже не сразу поняла, что происходит. Но когда вдруг увидела возле своей шеи острый осколок кувшина, ей сделалось не до болтовни.
– Ты что?! Убери это от моего лица! – вскрикнула Велемира. Она попыталась отпихнуть Диву, но положение было неустойчивым.
– В следующий раз сделаю так, что на тебя уже никто не посмотрит, – теперь слова Дивы возымели действие. Вероятно, потому, что были подкреплены решительным взглядом, не оставляющим сомнений. А осколок кувшина был придавлен к щеке Велемиры столь сильно, что даже оставил белый след на ее коже. – Впрочем, может, нам не дожидаться самого худшего…
– Да ты что?! – ужаснулась Велемира. Никогда прежде она не видела Диву столь твердой и отчаянной.
В этот момент дверь отворилась, и в переднюю проследовало несколько дружинников. Дива выпустила из рук волосы Велемиры. Положила осколок кувшина на сундук, где прежде стоял весь сосуд. После чего поправила свой собственный платок и покинула горенку.
Тем временем Велемира отряхивалась, озираясь по сторонам. Венец валялся на полу, о него даже кто-то по пьяни успел запнуться. Старшая дочь Гостомысла осталась на обозрении честного народа без украшения и защиты. Конечно, для нее это не столь уж сильный срам. Показаться на людях без убора, главным образом, постыдно для замужней женщины. Имелся случай пару лет назад. Какой-то лихач сорвал с женщины повой. Она оказалась простоволосой и, как следствие, опозоренной на весь город! Того негодника изловили и даже привели к Гостомыслу, дабы назначить суровое наказание за такое оскорбление. Эта история памятна до сих пор.
И все же Велемире было неприятно произошедшее. Она выхватила из общей кучи вещей свою шубейку и скрылась на улице.
Громкие голоса и смех пирующих слышались даже на улице. Побродив немного во дворе, раздосадованная и вконец замерзшая Дива побрела обратно в украшенные избы, как ей и было велено.
Оказалось, что вернулась она вовремя. О Гостомысле все давно позабыли. Гости нашли себе иную забаву, нежели беседы. Суть развлечения заключалась в том, что каждый должен был рассказать о каком-то своем особом таланте, отличающем его от остальных. При этом нужно было показать свое умение на людях и немедля.
– Любого лука тетиву могу я натянуть! – хвастался один из воинов. И оказался честен. Все луки, что были ему предложены, он натянул умело и быстро.
– А я могу ходить на руках так же хорошо, как Туча на ногах, – похвалялся рыжий. Однако его слова оказались правдой лишь на половину. Пройдя по горнице вниз головой, он все же потерял равновесие и свалился у дверей. Вероятно, неудача Ингвара была связана с тем, что он слишком много выпил.
Много за столом нашлось умельцев. В основном их таланты были связаны с ратным искусством. Но были и иные.
– Я всегда могу распознать, где правда, а где ложь, лишь раз взглянув человеку в очи…– гордо сообщил Лютвич.
– Да тут все лгуны, нечего и глядеть! – рассмеялся Трувор. – Нужен кто-то новый!
– И честный! – вякнули гости с дальнего конца стола.
