— Это дѣло чрезвычайной важности и обязанности большія. Управлять не видавъ имѣній нельзя. Мнѣ придется каждый годъ ѣздить ревизовать ихъ. Должность моя позволяетъ мнѣ отлучаться недѣль на шесть каждый годъ. Съ другой стороны, я человѣкъ небогатый, имѣю большое семейство, сыновья мои уже офицеры, ихъ надо содержать. Я говорю прямо: будучи попечителемъ, я получу большія слѣдуемыя мнѣ по законамъ деньги — и слѣдственно буду вознагражденъ за мои труды — но я рѣшиться не могу не посовѣтовавшись съ женой. Мы на все рѣшаемся сообща. Позвольте мнѣ подумать. Завтра я дамъ вамъ отвѣтъ. Считаю лишнимъ увѣрять васъ, что если приму ваше предложеніе, то исполню долгъ мой добросовѣстно.
Онъ простился и уѣхалъ.
— Онъ приметъ попечительство, сказала Варвара Петровна утвердительно. — Я въ этомъ увѣрена.
— Какъ я буду рада, воскликнула Анюта, — и мои дѣла повидимому будутъ въ хорошихъ рукахъ, и его дѣла денежныя поправятся.
На другой день Завадскій пріѣхалъ и объявилъ, что онъ согласенъ, и на благодарность Анюты сказалъ:
— Не благодарите заранѣе и возьмите въ соображеніе, что я не въ накладѣ и мои труды будутъ щедро оплачены и благосостояніе моего семейства упрочено. Это весьма для меня счастливая случайность.
Рѣшено было, что Завадскій не теряя времени поѣдетъ въ Петербургъ, приметъ счеты по опекѣ, посѣтитъ Спасское и тогда сообща все будетъ рѣшено, что можно предпринять и чего нельзя.
Анюта въ тотъ же день вечеромъ хотѣла уѣхать въ Спасское, но по просьбамъ тетокъ осталась еще на одинъ день. Она знала, что ей надо было зайти предъ отъѣздомъ къ Аринѣ Васильевнѣ, но ей не хотѣлось — послѣдній разговоръ оставилъ въ ней такое непріятное впечатлѣніе, что еслибъ она могла не оскорбляя старушки отложить свиданіе, то охотно бы это сдѣлала, но она сознавала, что ей нельзя, не должно уѣхать не повидавши старушки и отправилась къ ней готовясь на новый непріятный разговоръ.
Лишь только она вошла въ комнату, какъ старушка встала, низко касаясь пальцами пола поклонилась ей и сказала чистосердечно смиреннымъ и кроткимъ голосомъ:
— Христа ради, простите меня, я виновата предъ Богомъ и предъ вами: я осудила васъ.
— Что вы это, Арина Васильевна, сказала смущенная ея видомъ и поклонами Анюта.
— Вы молодая, вы неопытная, младенецъ вы еще, а я, старая грѣшница, забыла заповѣдь Божію: не судите, да не судимы будете. Я согрѣшила, простите меня!
Старушка опять поклонилась.
Анюта сказала:
— Умоляю васъ, не стыдите меня, не заставляйте меня горько сожалѣть о томъ, что и я не поняла всей вашей высоты, я тоже виновата, я ушла досадуя на васъ. И это мой грѣхъ, а не вашъ, я ввела васъ во гнѣвъ. Скажите, скажите, что прощаете!
— И прощаю, хотя не въ чемъ и благодарю за добро, котораго вы мнѣ желаете.
— Вотъ это правда истинная; всякаго добра желаю я вамъ и всегда, ежедневно молюсь за васъ, чтобы Господь и наставилъ и помиловалъ васъ и надѣлилъ васъ благами земными, и ниспослалъ на васъ блага небесныя. Деньги ваши нынѣ же снесу больнымъ и бѣднымъ.
— А теперь я скажу вамъ, заговорила Анюта, — что попечитель найденъ. Это генералъ Завадскій, тотъ самый, который пріютилъ меня на Кавказѣ, когда моя мать скончалась.
— Знаю, знаю; хорошій знать человѣкъ, когда сироту не оставилъ. Стало-быть все и устроится. А вы моего совѣта послушайте, дитя вы мое, княжна вы моя дорогая: если вамъ придется выбирать — выбирайте всегда Богу угодное; Ему послужите, а не своему малодушію; о молодости своей позабудьте, она еще предъ вами на долгіе годы; когда будете жить по Божьему, все придетъ къ вамъ вовремя и во всемъ благословитъ Онъ васъ. По совѣсти, по совѣсти живите и поступайте. Такъ ли?
— Такъ, такъ, и я буду это помнить и стараться съ собою совладѣть, сказала Анюта.
И опять крѣпко онѣ расцѣловались и послѣ обѣда Анюта уѣхала въ Спасское очень успокоенная и съ тишиной въ своемъ непорочномъ и добромъ сердцѣ.
Цѣлый мѣсяцъ жила она въ Спасскомъ безо всякихъ извѣстій о генералѣ Завадскомъ и этотъ мѣсяцъ могъ назваться для нея мѣсяцемъ испытанія; она ждала извѣстій изъ Петербурга съ лихорадочнымъ нетерпѣніемъ, горѣла желаніемъ начать постройки, чтобъ устроить и содержать въ порядкѣ, чистотѣ и довольствѣ старыхъ старухъ и малолѣтнихъ дѣтей многочисленной дворни. Кромѣ этой бѣды была и другая — у нея не было денегъ; данныя ей пять тысячъ благодаря огромнымъ счетамъ и непредвидѣннымъ расходамъ исчезли съ быстротой молніи. Она уже взяла всѣ деньги Маши, а на дняхъ Митя и Ваня должны были отправляться въ Москву и Митѣ надо было получить свои деньги обратно, чтобъ отправить ихъ; Митя тратилъ слишкомъ много по средствамъ Долинскаго, и это очень озабочивало отца, который прожилъ цѣлую жизнь на незначительныя средства и боялся всякаго маленькаго долга пуще чумы. Анютѣ хотѣлось бы облегчить Долинскому содержаніе сыновей въ Москвѣ, а оказывалось, что она вмѣсто того чтобы помочь имъ забрала у нихъ ихъ послѣднія деньги. Вотъ тогда-то она пожалѣла еще больше о своей безпечности и о томъ, что въ продолженіе двухъ мѣсяцевъ ея деньги переходили съ такою быстротой изъ ея кошелька въ карманъ ея домашнихъ обиралъ.
