Темные руки с короткими пальцами прошлись по ее лбу, тронули прикрытые веки, коснулись щек и, вернувшись к вискам, легли плотно, надавливая. Гладко причесанная голова склонилась, черные волосы легли вплотную к светлому затылку.
- Да, моя госпожа. Степь. Над морем.
Резкие губы Гайи сомкнулись, в закрытом рту возник и заполнил уши низкий жужжащий звук. Жесткие руки прижимались к вискам и ослабляли нажим.
Сладкий запах духов и масел, будто толкаемый звуком, отходил, волочась по воздуху, и на его место шел из ниоткуда, верно, из полусонной уже головы, пряный аромат чабреца и чуть злой, острый запах цветущей полыни. Перемешивался с морским.
2
- Уйди! Не трогай его! - Хаидэ налетела на мальчика, когда он уже высоко поднял ногу. Сверкнула вылощенная кожаная подошва. Сильно пихнула его в бок, мальчишка покачнулся, топнул, растопырив руки. Промахнулся - расписной глянцевый уж блеснул в желтой траве и скрылся.
- Волчиха лохматая! - мальчик сжал кулаки, набычившись, и пошел на девочку. Та независимо выпятила подбородок, но стрельнула глазами по сторонам. Никого. А Пень - сильный, может и стукнуть.
- Пень, ну, ты чего? Пусть ползет. Он красивый, - попыталась словами удержать на расстоянии.
- Чего-чего! С утра бродим! Я б его в костер.
Хаидэ улыбнулась:
- Так ты голодный? Так бы и сказал. Чего в змее есть, одни косточки. Пойдем в балку, там инжир и сливы. Здесь недалеко.
Пень опустил кулаки:
- Ты, Хаидэ, лиса. Как есть лиса. Что мне с твоего инжира? Я - большой, я мяса хочу. А ты - увела с утра, ходи с тобой!
- Да, большой, - мирно сказала Хаидэ, - ты у нас большой Пень. Ну, не злись. Подождем Ловкого. Вместе что-нибудь придумаем.
Вдвоем сели на пригорке, раскинув по склону ноги в кожаных заплатанных штанах. Внизу по степи жарко, а наверху - ветерок. Пень сопел все еще обиженно, ковырял грязным пальцем дырку на колене. Хаидэ, запрокинув покрытое крепким загаром лицо, пыталась увидеть жаворонка, что пел в небе.
- Лиса-а! - зазвенел из степи девчачий голосок, разбивая песню птицы на отдельные звонкие бусины. Пень завертел головой. Хаидэ нахмурила выгоревшие брови:
- Крючок! Нашла нас, - и глянула строго на мальчишку:
- Пень, ты ей сказал, где искать?
Пень засопел громче, снова обижаясь:
- Опять ты! Не говорил. Она хитрая. Сама, небось, подслушала ночью.
Хаидэ вздохнула. Поверила, Пень не скажет. Сама Крючок подслушала, на то она и крючок, вцепится - не оторвешь. Хаидэ и не сердилась особенно. Но Пень и Ловкий - друзья, а Крючок так, сбоку припеку. Скоро уже в дальнюю степь откочуют. Вот Хаидэ и хотела, перед уходом, побежать к морю с друзьями, показать. Ловкий на море был, с отцом, и Хаидэ была, а Пень - ни разу. Ну, ладно, решила, щурясь на пологие склоны, пусть и Крючок идет. Болтать только будет, как степной скворец.
- Лиса-а! - крик взлетел вверх и, повторился уже отчаянно, со слезами, топнув в голосе ногой, - да, Хаидэ, же!
Хаидэ встала, отряхивая бока. Далеко в зеленых ладонях степи виднелись две черные фигурки. Девочка улыбнулась. Крючок сначала Ловкого нашла, как в плен взяла. А он теперь водит ее по степи, чтоб не увидела, где Хаидэ и Пень.
- Кричи, Пень, - велела девочка. Пень, кряхтя, встал, приложил руки ко рту и заорал густо. Кричать он любил. Фигурки остановились, замахали тонкими веточками ручек. И двинулись быстрее.
Ребята снова уселись. Пень повздыхав, лег навзничь, подвигал головой, приминая сухую траву. Свалилась с темных волос ушастая шапка.
- Лиса?
- М-м?
- Море больше степи?
- Ага.
- Ну?
Хаидэ наклонилась, пощекотала травинкой над верхней губой Пня, где капельки пота:
- Вот тебе и ну! Море, оно - как небо.
- Ну?
- Что нукаешь? Нам осталось вон, две горы пройти и сам увидишь. Купаться пойдешь. Будешь, как рыба живая.
- Не-е, - Пень перевернулся на живот и положил подбородок на кулаки. Следил, как приближаются внизу маленькие фигурки, уже видно, которая - Ловкий, а какая - Крючок.
- Не пойду я в море. Как это, в небе купаться. Дед говорил, вода горькая и в ней чудовища.
- Сам ты, Пень, чудовище! Я же купалась.
- Так ты ж с отцом была. И с охотниками. У них - луки, большие.
- От чудовищ, Пень, луки не помогут. Охотники их на берегу оставляли. Да мы не побежим в глубину. Мы так, у берега. Ты же в озере купался. И в ручье.
- В ручье все видно. Там чудовищ нет.
Хаидэ тоже улеглась на живот. Посмотрела на мальчика сбоку:
- В море ракушки. Вкусные, - посулила вкрадчиво, - в костре напечем, ага?
Пень вздохнул, соглашаясь, забурчал животом.
Молчали, разморенные, смотрели, прищурив глаза, ждали. Пень даже вздремнул, опуская потяжелевшие веки.
- Ой, Лиса! А я кричу-кричу! - зачастила Крючок, тяжело дыша, как только ее голова с заплетенными косицами показалась над серым валуном склона. Вылезла, хватаясь за рукав Ловкого, и, отпустив, свалилась рядом, потирая коленку, - хорошо встретила вот его, он проводил!
Хаидэ, покусывая травинку, зорко глянула на Ловкого. Тот закатил глаза, и, разводя руками, скорчил гримасу.
- Ну, нашла. И чего? - немилостиво спросила Хаидэ.
