- Мудрый знает, в спелости, в самом сладком времени без изъянов, таится начало смерти. Мудрый, облеченный властью, должен, слышишь, брат, должен быть готовым к смутным временам.
- Ты что-то узнал в походе? Кто грозит нам? Или в мире появилась новая болезнь? Скажи!
- Нет. Земле Долин не нужны болезни из мира за перевалом. Она сгниет сама.
- Закрой свой черный рот, Беслаи! И отойди, ты застишь мне свет.
- Сгниет! Потому что болезнь уже началась, Ашик. И болезнь эта - благополучие, довольство. Если не разразится война или не случится повального мора, которые встряхнут людей и заставят их вспомнить о главном, отделят слабых духом и трусов от настоящих, Землю Долин ждет беспощадное увядание. Государство пожрет самое себя. А люди в нем, беспокоясь о цвете праздничных халатов и о вкусе еды, начнут убивать за то, что застит им настоящий свет. Так будет, Ашик.
- Ты предлагаешь устроить войну, безумец? Или наслать болезни?
- Нет. Я нашел другой выход.
- Выход из открытого пространства, Беслаи? Ты ищешь его там, где все свободно!
- Выслушай меня. В память о наших матерях, что прожили жизни скромно и строго. Позволь мне договорить, брат. Я не безумен. Поднимаясь на вершины перевала, я стал видеть дальше.
- А я не глуп. Говори, я выслушаю и сам решу, как быть.
Беслаи отошел к широкому окну. Открытые рамы, забранные узорочьем цветных стекол, ловили свет заката. Среди подстриженных деревьев огромного сада мелькали фигурки садовников - ночью будет большой фейерверк.
- Мне нужны лучшие мальчики Земли Долин. По всем городам и селам я должен собрать их в военные лагеря. Там они будут жить, спать на голой земле, голодать, чтоб разломить на многих единственную черствую лепешку, охотиться, уходя в приграничные леса и дальше, в горы, без снаряжения и оружия, чтоб - выжить там.
- И как долго ты намерен издеваться над мальчиками? Год? Два?
- Десять лет, Ашик. Пока выжившие не станут мужчинами.
- Ты обезумел. Кто пойдет на это по своей воле?
- Издай указ, ты - царь.
- Начнутся беспорядки, Беслаи! Народ забыл, что такое войны и несчастья.
- Ты царь. Ты не должен забывать. И забота о них - твое главное дело.
- Я ли не забочусь о них!
- Позаботься о тех, кому еще предстоит родиться, Ашик!
Вечерний свет падал на большую фигуру, заслонившую окно. Ашик, выпрямив спину и положив руки на пышные подлокотники, смотрел, как парча на стенах тускнеет, и рисунки на ней становятся зловещими. Празднество, вытканное искусными рабынями, на глазах превращалось в похоронную процессию. В сером сумраке мерно и спокойно звучал голос странника Беслаи, человека, не пускавшего свет в царские покои.
- Твои сыновья, Ашик, должны тоже уйти со мной. Все твои сыновья.
Ашик молчал.
- Те из них, кто вернется обратно, достигнув зрелости, станут во сто крат сильнее и мудрее тебя. И Земля Долин получит новую силу для жизни.
Далекое солнце усаживалось на кайму горных пиков, и вершины уже протянули острые тени, покрывшие поля и город. Но в окно будет светить еще долго, так была построена царская башня - напротив широкой долины, взрезавшей далекие скалы.
- Те, кто вернется... Кто выживет...
- Да, царь. Жизнь - не детские игрушки.
Царю стало вдруг душно в застегнутой на множество самоцветных пуговиц шелковой рубашке. Он, двигая шеей и удерживаясь, чтоб не рвануть воротник, поднялся и подошел к брату. Оперся на широкий подоконник и, отодвигая Беслаи локтем, выглянул в вечерний бронзовый свет.
