И вот наступил праздник осеннего ровного солнца, когда все жители Земли Долин, надев праздничные одежды, шли и ехали в солнечный город, к распахнутым воротам дворца, чтоб отпраздновать ушедший год и собранный урожай. Повозки с тыквами и арбузами, мешки с кричащими цыплятами, кадки с мочеными овощами и горы золотой пшеницы на затянутых полотном арбах. Скрип и крики, смех и песни, запах вина и дым от жареного мяса.
- Айя, - прошептал кто-то из мальчиков, и Пень улыбнулся, пряча улыбку в усы.
- И вдруг замолчал один из поющих. Крикнула женщина. И все стали смотреть на дорогу. Там, петляя между скрипящих телег, скакали всадники, прямо сидя, держали поводья вольно, и только коленями упираясь в закраины рогатых седел. Все они были молоды, немного старше вас. И у всех в глазах стоял белый отсвет снегов перевала. А впереди скакал седой огромный воин и плечом к плечу с ним юноша в кожаной куртке, накрест перетянутой охотничьими ремнями.
- Тер! - выкрикнул из темноты Бархам, и замолчал, когда остальные зашипели на него. Костер вдалеке, словно тоже слушая, вспыхнул, рассыпая букетами яркие искры.
- Царевич Тер и Беслаи, прозванный Стервятником. Они вели свое маленькое войско во дворец. И впереди них бежали жители деревень, спотыкаясь, каждый хотел первым сообщить царю радостную весть. Его сын, младший сын, рожденный любимой женой Тириам - жив и прекрасен, как осеннее солнце. Едет к отцу.
Когда они въехали в распахнутые ворота, по ступеням крыльца сбежала старая женщина в серых одеждах и, волоча длинный плащ, упала к ногам гарцующего коня. Царевич спешился, поднял женщину, придерживая за плечи, пока она ощупывала его лицо и прижималась к потертой куртке. Он стоял без улыбки, ждал терпеливо, пока Тириам наплачется, и глаза его не потеряли ледяной синевы. А Беслаи, соскочив с коня, кинул поводья стражнику. Поклонился Ашику, что стоял на высоком крыльце.
- Я вернулся, брат, за тем, что ты обещал мне. Место советника, покои во дворце, и даже семья.
- Ты, Стервятник Беслаи. Украл моего сына. И ты хочешь почестей?
- Он сам ушел со мной. И сам вернулся. Он жив и стал воином. И теперь у меня есть большее, чем просто слова, что говорил я семь лет назад.
Мальчики-воины въезжали в просторный двор, бросали поводья и сидели в седлах, спокойные и собранные, готовые ко всему.
- Сто слабых мальчишек - младенцев, ушли со мной далеко за отроги гор, к границе вечного снега. Восемьдесят девять воинов ждут твоих приказов, царь. И каждый из них стоит целого отряда.
Беслаи замолчал, ожидая ответа. Но и царь молчал. Только скрипели повозки и тихо переговаривались люди, заполнившие площадь перед крыльцом. Наконец, Ашик простер руку над толпой и сказал громко, отводя взгляд от высокой фигуры обретенного сына:
- Слушайте, люди Земли Долин! Завтра начнется всем праздникам праздник. Странник Беслаи покажет нам, что могут его воины и если они победят в праздничном бою, то я, царь Ашик, потомок древних царей, отец и владыка счастливых земель, отдам ему все обещанное и даже больше. Он станет советником во главе моего войска, получит прекрасный дом и богатые дары. И жизнь наша станет еще краше и лучше. Спасибо вам за привезенную дань, устраивайтесь на ночлег и пируйте. А утром все собирайтесь на военной площади.
Не глядя на Беслаи, он протянул руки к сыну и, дождавшись, когда тот вместе с матерью взойдет по ступеням, ушел с ними во дворец. А Беслаи вернулся к своим мальчикам-воинам. Они распрягали коней, отводили их к кормушкам с овсом, и после, привязав к коновязи, ложились спать рядом, на голую землю, заворачиваясь в истертые плащи и не обращая внимания на бродивших вокруг зевак, заглядывавших в серьезные лица.
Костер догорел, только угли тлели, еле слышно потрескивая. Мальчики сидели неподвижно. Пень оглядел их. Черные, посеребренные луной головы, а там внутри каждой, он знал, помнил по себе - толпятся картины жизни давно ушедшей, бывшей не здесь. Кровь тех, кто лежал на затоптанной земле у конских копыт, текла в их жилах. И уроки прошлого должны быть запомнены, пусть будущее совершает другие ошибки, не повторяя уже сделанных.
- Спать, - сказал негромко и смолк, прислушиваясь. Бахрам ахнул, Хамма пробормотал что-то невнятное.
- Скажи вслух, Хамма, ты недоволен?
- Я думал... Старший, я думал, мы услышим историю до конца.
- Спать, - Пень встал и пошел к остаткам костра. Развязал штаны и помочился на багровые угли, те зашипели, угасая. Когда вернулся, все уже лежали, завернувшись в плащи, и были похожи на темные кусты в безветренную погоду. Вздохнул и заворочался Бахрам, укатываясь под небольшой обрывчик.
