Еще раз подбежал Милороденко к погребу, постучал, погрозился, велел всем снова дожидаться и молчать, пока и их он позовет, тихо отпер ворота, вывел четверню за ограду, воротился назад, запер ворота изнутри, перелез через ограду по лестнице, вынесши предварительно из каретника Левенчуку кучерской армяк, одел его, посадил на козлы, а сам сел в полковницком отставном военном пальто и в фуражке с кокардой в фаэтон к Оксане. Лошади тронули, выехали шажком за клуню, за косогор. Левенчук стал по ним бить, что было мочи; они подхватили вскачь и унеслись скоро из виду. Может быть, никогда еще их быстрый бег не приносил на земле столько счастья. Оксана плакала, колотясь головой о стенки фаэтона.
Долго ждал связанный полковник со всеми своими домочадцами условленного знака освобождения. Уж совсем рассвело, солнце взошло. Батрацкие хаты задымились. «Что за чудеса!» – думали батраки, ничего не знавшие о заключении вчерашней истории и видя, что из полковницкого двора никто не показывается: ни кучер не ведет лошадей на водопой, ни приказчик не идет звонить к конторскому столбу. Сошлись работники к ограде; ворота заперты изнутри. Постучались, стали кричать; никто не отзывается. Крики их были слышны в погребе; но перевязанные там не могли ни крикнуть, ни двинуться, да и заперты были тоже на ключ. Опомнилась прежде других и нашла средство действовать старая Домаха. Она разорвала ветхий фартук, опутавший ей руки и ноги, тихо обошла комнаты, постояла, хныча, у дверей кабинета, тщетно силилась их отпереть, пробовала выйти на крыльцо – и там двери снаружи были заперты. Она взошла, охая, наверх, увидела народ за воротами, сначала и его приняла за разбойников, потом узнала кое-кого из своих и решилась подать ответ в форточку двери над балконом.
– Что, бабушка, там у вас такое? – пугливо спрашивали голоса из-за ограды.
– А у вас, братцы, что? Ох, напугали, окаянные! Несчастье стряслось!
– Ворота заперты, и никого не видно со двора…
– И тут двери кругом заперты…
– Ды ты, тетка, отбей чем-нибудь!
– Чем же отбить?
– А где барин?
– Не знаю. Тут чудеса были, да и только…
– Ты дверь выставь на балкон, замок дверной отопри, а замазка и так отскочит…
Домаха успешно выставила дверь на балкон.
– Простыни свяжи, бабушка, да и опустись наземь! – суетливо кричали голоса из-за ограды.
Домаха явилась с простынями, осмотрелась, что разбойников нет, и наскоро передала, что случилось ночью в доме. По ее словам, все внутренние комнаты были заперты, и барин в доме не откликался.
– Боюсь, как бы не убиться, братцы…
– Не убьешься! получше свяжи, тогда и нам отворишь двери и ворота, невысоко…
Старуха связала толстым жгутом простыни и стала прикреплять их к балконным перилам. В это время со степи показался верховой. Ничего не подозревая, он тихо подъехал к воротам. Это оказался рассыльный местного откупщика. Он слез с лошади.
– Здравствуйте, братцы!
– Чего ты?
– К приказчику.
– Погоди, ты видишь, что у нас делается! И приказчика не найдешь…
Ему рассказали, в чем история.
– Где же ваш барин? – спросил удивленный рассыльный.
– Где? А бог его знает где…
– Да я его встретил под Андросовкою!
– Как под Андросовкою!
– Именно же под Андросовкою; в коляске на ваших конях и поехал; должно статься, рано выехал! И ваших коней и коляску знаю; только кучер, пожалуй, что и не ваш. Волосатый такой. Еще полковник высунулся и поглядел на меня; а я ему шапку снял.
Батраки переглянулись. Что за притча! Задумалась и Домаха.
– Куда же это он поехал?
– Не знаю; с ним и ваша-то, знаете?
– А! в самом деле, братцы, где наша Оксана? да где и остальные!
– Не замайте, не мешайте! – говорила старуха, привязывая простыни к балкону и мостясь перелезать через перила.
Охая и крестясь, она перевалилась за балясы, повисла на воздухе и благополучно стала спускаться вниз. Шутки смолкли. Все чуяли узнать что-то недоброе.
Домаха спустилась наземь, перекрестилась еще раз и отперла ворота. Все гуртом вошли во двор, ошарили все углы, кухню, сараи; нашли очумелых от страха пленников в погребу, освободили их, вывели на воздух.
– Кто это вас?
– Милороденко, братцы! Ох, господи спаси и помилуй! Господи спаси…
– Как Милороденко? Откуда он взялся?
Приказчик и Антропка первые оправились и стали ругаться.
– Это же он и есть окаянный, Аксентий-то наш, что барин у немца нанял; это и есть Милороденко, что господа у Небольцевых толковали и что суд его разыскивает! Он у нас и жил…
– Снял же я живодеру этому шапку! Да не нарядить ли вам за ними, ребята, погоню? – сказал рассыльный откупщика.
– Да, ищи теперь ветра в поле!
– Однако же, что с домом да с нашим барином сталось? Где он?
Расспросили еще раз Домаху, взломали двери с парадного крыльца, вошли осторожно, осмотрели все комнаты. Все на своих местах. Подошли к кабинету; двери заперты и без ключей.
– Надо ломать двери…
– Надо.
– Кузнеца сюда!
