Индарс заставил себя свернуть объемку и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла.
Помогло мало. Счастливое лицо Лауры, державшей на руках его внука, продолжало терзать, напоминая, чего лишил себя сам.
И ведь не сожалел о том, что сделал так, а не иначе…
Сожалел! Не о том, что сделал так, а не иначе, а о том, что другого варианта ни тогда, ни сейчас не просматривалось.
Впрочем…
Радормир справлялся. Иногда советовался, признавая в нем самого жесткого из возможных оппонентов, но чаще просто ставил в известность, еще раз в разговоре взвешивая правильность принимаемых решений.
Индарс в сыне и не сомневался, но верить и знать, не одно и то же. Там лишь надежда, здесь…
Здесь была гордость. И – уверенность. Уверенность в будущем, в котором у его империи был достойный преемник.
Им обоим досталось не просто тяжелое время – безвременье. Либо – начало, либо…
Радормир свою ношу принял, не оставляя второму «либо» ни единого шанса.
- Как же я от вас с Орловым устал!
Индарс открыл глаза, встретил взгляд застывшего у переборки Шторма.
Тверд, подтянут, готов в бой. А то, что под глазами мешки от усталости…
- Когда вернулся? - Индарс неторопливо поднялся с кресла. Застегнув китель, вышел из-за стола, тут же направившись к кофе-машине.
Шторм, это – кофе и коньяк. Ну и очередная идея, от масштабов которой на миг станет страшно.
Но это уже потом. Сначала – кофе и коньяк.
- А я разве вернулся? – напомная, что после очередного, уже четвертого за последние три месяца покушения, действовать предпочитал под чужими именами, хмуро поинтересовался Шторм. Когда потянуло терпким ароматом, шумно вдохнул. – Ярлтон – ваша работа?
Спрашивать, откуда получил информацию, если по сводкам еще не прошло, Индарс не стал. Шторм, это – Шторм.
- У Николая Сергеевича там дела.
Шторм резко выдохнул, заставив Индарса отвлечься от своего занятия, усмехнулся.
Вот ведь…
С Орловым дружбы не получалось. Безоговорочное доверие, умение понимать друг друга с полуслова, искреннее уважение, но не дружба.
Наталья стояла между ними, не столько добавляя сложностей взаимоотношениям, сколько выводя те совершенно на иной уровень. Дочь и любимая женщина.
А вот со Штормом сложилось. Сначала в порыве спора, уже хрипя и по третьему кругу повторяя одни и те же аргументы, перешли на «ты», потом, заливая коньяком, закрепили. А то, что один старше, а второй - наглее, так в этом варианте оказалось даже лучше. Индарс вынужден был соответствовать, держа уровень, который когда-то установил, Шторм – подтягиваться, теша свое, не терпящее застоя нутро.
- Не будь ты императором… – скривился Шторм.
Отстранился от переборки, пройдя вперед, остановился у рабочего стола. Выщелкнул из разъема наручного комма слот, передвинул к центру, выложив рядом с закрытым блокнотом, но руку убирать не торопился, как если бы сомневался.
- Так я вроде как… - не без усмешки отозвался Индрарс, наблюдая за генералом.
Был тот в глухой обороне, но это и не удивительно. События сыпались, срывались, заставляя идти на разрыв. Это он, Индарс, сидел на прогнозах, оставаясь лишь сторонним наблюдателем, Шторм же предпочитал крутиться в самой гуще, не жалея ни себя, ни тех, кому не посчастливилось войти в ближайшее окружение.
- В том то и дело, что только вроде как, - не оглянувшись, парировал Шторм. Развернулся, словно первый раз видел, окинул кабинет быстрым взглядом. – Извини, если не перехвачу хотя бы пару часов, сдохну, - направляясь к стоявшему за перегородкой дивану, бросил он.
И ведь ничего нового…
Так уже было, есть и будет.
Когда, отставив чашку с кофе, Индарс подошел к Шторму, тот уже спал. Лежал на боку, согнув ноги и обхватив себя руками.
Ботинки он так и не снял, как и китель, лишь расстегнув верхний фиксатор.
Вездесущ и всемогущ…
В ходивших на Рубежах анекдотах главе Управления контрразведки коалиционного штаба отводилась именно эта роль.
Злобин, вот уже несколько дней, как находившийся на «Байярде» с инспекцией, появился в его кабинете ровно через два часа. Индарс как раз успел просмотреть привезенные Штормом записи допросов капитана Шахина и его личного медика, Луизы Марей.
Информации было много. Что-то уже не имело значения – пока работали с блоками вольного, успело устареть, что-то вполне можно было использовать в будущих разработках.
- Спит?
Индарс кивнул сразу на все: и на приветствие, и на заданный вопрос. Потом еще раз, указав на закрытый угол, где стоял диван.
Адмирал, как и он не так уж и давно, подошел к перегородке, встал, разглядывая укрытого пледом Шторма.
Пусть недолгий, но все-таки сон, сделал свое дело. Морщины на лбу Шторма разгладились, смягчив выражение лица и сделав его расслабленным и умиротворенным.
Странное впечатление. Глаза видели одно – память подставляла другой образ, точно зная, что все это лишь иллюзия.
- С этим надо что-то делать.
Индарс говорить ничего не стал, но мысленно со Злобиным согласился.
По-дружески не получалось – Шторм соглашался с тем, что просто обязан себя жалеть, но тут же забывал, вновь ввязываясь в какую-нибудь авантюру.
