Глеб поставил чайник на плиту, достал хлеб, чтобы сделать бутерброды. Все делал машинально, для этого зрения не нужно: все предметы на своих местах. За завтраком Глеб долго молчал: аппетита не было, как и у нее. Данила переводил взгляд с одного взрослого на другого: почему у них все так сложно?
– Данила, скажи, какого цвета лицо твоей мамы? – вдруг спросил Глеб.
Данила посмотрел на маму.
– Трудно описать. Наверное, бледно-землянистого, – честно признался мальчик.
– В школу, думаю, ты отправишься один. Мама задержится.
Дверь за Данилой закрылась. Мужчина вернулся на кухню, где по-прежнему сидела Юля.
– Ты ничего не съела, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Глеб.
– Аппетита нет.
Глеб сел напротив. Он почувствовал, как она опустила голову, незаметно смахнула слезу.
– Мне сегодня снился замечательный сон в цвете – девочка. Полагаю, наша будущая дочь? Я прав?
– Да.
– Когда нам ожидать чудо?
Жизнь, пожалуй, налаживалась. Несмотря на слепоту, Глеб чувствовал себя нужным. Он нашел слова, без внешней ажурности, незамысловатые, но надежные. Юля поверила ему. Они назначили дату свадьбы, пригласили гостей. Глеб усыновил Данилу, пришлось переделывать документы. Предложил Юле научиться водить машину, раз он не в состоянии сесть за руль.
Теперь Глеб ездил в часть. По утрам приезжал кто-нибудь из ребят. Бланки уехал по делам. Вместо него прибыл брат Иоганн, но он не знал всего, нужен Глеб. Расположение части он знал как свои пять пальцев. Конечно, отсутствие зрения напрягало, доставляло массу неудобств, но это лучше, чем ничего. От трости он отказался категорически, впрочем, как и от очков. Ходил с сопровождением. Порой казалось, что он все видит. Обманчивое положение…
Глеб чувствовал, что уснуть ему сегодня вряд ли удастся, как всякий раз перед непогодой. Не мешало бы под каким-нибудь предлогом уйти из спальни и остаться одному. Его мысли прервала Юля.
– На улице непогода. Тебя что-нибудь беспокоит?
Врать не хотелось, он сказал правду. Таблетка помогла ненадолго. Через пару часов мужчина начал метаться во сне. Юля спала чутко. Проснувшись, она рукой попробовала лоб мужа – горит.
– Глебушка, родной, проснись, – Юля трясла его за плечо. В ответ лишь нечленораздельное мычание.
– Глеб, проснись, пожалуйста.
– У-у…
– Тихо, не маши руками. Глеб, услышь меня.
Наконец он очнулся.
– Слава Богу. Ты весь горишь. Я принесу воды и мокрые полотенца. Полежи, милый.
Испарина выступила на лбу. Глеб никак не мог сообразить, что с ним, где он, день сейчас или ночь. Стакан холодной воды, мокрое полотенце на лбу принесли облегчение. Он смог понять, что ему говорит Юля.
– Давно я мечусь? – спросил он.
– Нет. Ты напугал меня.
– Прости.
Он прижал к себе жену, такую хрупкую и беззащитную на первый взгляд, но лишь на первый. Дремота накрыла обоих не сразу, постепенно, как бы исподволь. Она перешла в глубокий тяжелый сон, который овладел людьми и не хотел выпускать из своих липких лап.
Первый, словно от толчка, проснулся мужчина. Он почувствовал дискомфорт в постели. Разжав объятия, одной рукой откинул с себя одеяло: жарко и мокро. Ощупав свой бок, постель, тронул за плечо Юлю.
– Юля, похоже, у нас проблемы, только не знаю, с кем: с тобой или со мной.
Женщина спросонок не могла понять, в чем дело.
– Под нами мокро, – уточнил Глеб.
Юля тоже наощупь попробовала постель, хотела встать, Глеб не пустил.
– Похоже, воды отошли, – сказала она испуганно.
Глеб сорвался с кровати, опрокинул пустой бокал с тумбочки. Он искал телефон, но никак не мог найти. Было ощущение, что он спьяну натыкается на незнакомые предметы. Юля лежала, боясь шевельнуться, боясь произнести слово, боясь за ребенка. Муж что-то спросил – она не разобрала. Глеб позвал Данилу – другого выхода не было. Заспанный ребенок взглянул на Глеба, стоящего в дверях комнаты: что-то случилось. Он позвонит Бланки.
Глеб пытался найти в шкафу полотенца – упали вещи. Пытался их подобрать – не получалось. Хотелось выругаться.
В дверь звонили. Данила пошел открывать: на пороге Юлиус и Семен. Глеб вышел в коридор, Юли было достаточно одного взгляда. Глеб пропустил его в спальню: от него сегодня толку мало. Бланки спросил женщину о случившемся, сказал, что вертолет уже летит. Он звонил Мухатчевили, спрашивал, что им делать до прилета помощи. Женщина старалась не шевелиться.
– Юля, где взять одеяло или плед? – спросил командующий.
– В шкафу…
Сидеть около палаты интенсивной терапии смысла не было. Хмурый Бланки плотно закрыл за собой дверь, посмотрел на неподвижную фигуру Глеба.
– Пошли.
Глеб не откликался.
– Глеб, не имеет смысла здесь сидеть. Помочь ты ей не сможешь. Надо поесть.
Юлиус взял друга за локоть и, несмотря на сопротивление, повел за собой. Они сидели в буфете больницы. Надо найти слова, чтобы вернуть человека к жизни.
– Слушай, старик, я был на твоем месте и поверь, знаю, каково это. Причем, мне не давали шансов ни за жизнь жены, ни за жизнь ребенка. Юлю в любом случае спасут. Ближайшие сутки покажут, что с ребенком. Утешать не стану. У тебя, как я понял, тоже проблемы.
– Да, – выдавил Глеб.
– Какого рода?
