После ужина Артем пошел проведать животных в хлеву, зашел к себе за мазью и трубкой с табаком. Ночевать сегодня будет на диване, а Маша перейдет к Вовке. Когда он сказал об этом, все с облегчением вздохнули. Лампа будет гореть всю ночь на столе. Артем отнавесил на дверях занавески. Всем видно свет. Машка, не ерунди, не надо ничего перестилать – брысь отсюда. Митька, чего на больном плече лежишь? Антон, поменяйся с братом местами. Вовка, ей богу, голову оторвать мало: куда трубка исчезла? Нечего на нее смотреть: она для взрослых больных озабоченных мужчин. Замечательно, что ничего не понял! Марш в постель! Когда, наконец, все улеглись, Артем отошел к окну и закурил трубку – не стал никуда уходить: отвечает за них головой. Он не боялся непогоды на улице, бывало и хуже. Сегодня он под крышей, в тепле. Бывали времена, что в такую жуть оказывался не под крышей и не в тепле… Он долго стоял у окна, уже и трубка выкурена, и молитва за упокой по каждому прочитана, и… Артем зашел к мальчишкам, поправил одеяла – уснули. К Вовке не пошел – перед Машей неудобно. Диван скрипнул, когда мужчина опустился на него. Теперь намазать рану и постараться заснуть. Он лег на ее подушку, под ее одеяло – хорошо.
Всех разбудил громкий стук. Маша в испуге выглянула в зал, ребятишки вскочили со своих кроватей. В тусклом отблеске лампы все пытались рассмотреть Артема на диване. Но… увидели поднятую руку, застывшую в воздухе. О-о-о!
– Все в порядке, – донеслось с пола. – Это я… и рука тоже моя.
Артем опустил руку и зажмурил глаза: такой классный сон и так неуклюже прервался на самом интересном месте, не просто интересном, а…
– Ты не пострадал? – Маша наклонилась над его головой.
Вот только ее сейчас не хватало.
– Нет. Пострадало только мое самолюбие, я в порядке.
– А чего глаза не открываешь? – спросила Маша.
Чего-чего! Ничего! Какое ее дело! Шла бы спать!
– Перевариваю сон, – хрипло ответил Артем и, подобрав одеяло, сел на диван.
– Пап, а чего тебе приснилось, что ты так шандарахнулся? – Вовка как всегда был главным дознавателем.
– И ничего я не шандарахнулся, – смутился Артем, поправляя одеяло на своих чреслах.
– Еще как! – Вовка расплылся в улыбке. – Мы думали, гром долбанул прямо в диван. Глядим, а тебя на диване нет, – Вовка развел руками и пожал плечами, передавая крайнее удивление произошедшему.
– Нечего думать и глядеть, а также отлынивать ото сна. Марш в постель. Это, кстати, всех касается.
С этими словами Артем лег на диван. Ребятишки залезли в свои кровати, и Маша тоже. Лучше бы, конечно, к нему… Черт! Вымыть бы язык мылом и щеткой, а лучше мозги… Артем, недовольный собой, взбил подушку, словно повинную в его мыслях, подложил кулак под щеку и накрылся одеялом по самые глаза.
Утром он отвез ребят в школу (по такой погоде сидеть бы им дома, но Маша сказала: нечего прогуливать, раз не больны, чтобы не получать выговора от администрации по поводу нерадивого воспитания детей) и теперь растапливал печку в большой половине. У себя позже растопит. Проспали сегодня, света не было, вставать никому не хотелось, у Маши выходной.
– Мне интересно, как дети заниматься будут, если нет света во всем селе? – сказал он Маше, которая потягивалась перед зеркалом умывальника.
Артем закладывал дрова в печку, мельком поглядывая на сонную Машу.
– Как-нибудь, а может, никак. Главное, мальчишки на занятиях.
Она попробовала воду – холодная, умываться расхотелось.
Артем улыбнулся, но промолчал. Между тем Маша снова открыла кран, помочила пальчик, а потом им один глаз, еще раз – второй глаз, взяла полотенце и вытерла глаза – умылась, повесила его на место и повернулась. Артем смотрел на нее и улыбался. О-о-о!
– Проснулась?
Маша кивнула.
– Тогда доброе утро.
Она снова кивнула и собралась исчезнуть из маленького чулана, но все-таки спросила.
– Что тебе приснилось, раз слетел с дивана?
– Ты.
Маша в недоумении уставилась на мужчину.
– Мы были вместе, – скупо уточнил Артем.
Из скупого пояснения не очень разумная девушка не поняла ни слова, поэтому все также смотрела недоумевающим взглядом. Где они были вместе? Артем подошел к ней вплотную, взял за плечи – его подбородок касался ее лба.
– Мы любили друг друга, – прошептал мужчина, втягивая в себя запах женских волос.
Она замерла, он тоже. Хорошо стоять с закрытыми глазами около теплой печки, вдыхать аромат близкого человека. И не важно, что за окном бушует непогода. Мир, может, и рушится, но он там, а они здесь и сейчас…
– У тебя красивые волосы, – мужчина нарушил тишину.
– Обычные.
Маша по-прежнему стояла не шевелясь.
– Прости, – Артем выпустил ее плечи и отстранился. – Я тороплю события. Прости, если напугал.
– Нет, не напугал, – Маша покраснела, пытаясь найти подходящие слова, но они не находились.
