Он ткнул пальцем в сторону Скряжко. Даже сильно набухшие на лице синяки не смогли скрыть испуганно вытаращенных глаз каптенармуса. Тот, похоже, решил, что я действительно сейчас сделаю его глазным донором и займусь трансплантацией. Заскрёб по полу ногами, пытаясь забиться в щель между остовом кресла и силовым агрегатом бронехода.
— Придумал тоже. — Я снял пальто и, вывернув его наизнанку, накинул на одно из сидений. Поверх расстелил чистую салфетку и принялся выкладывать на неё всё необходимое. — Да будь я даже офтальмологом и светилом хирургии, не взялся бы за такую операцию, да ещё в подобных условиях. Это ж всё-таки глаз, а не… — Я прикинул, с чем можно было бы сравнить сложность такой операции, но так ничего и не придумал. — В общем, забудь. У нас тут и без глаза есть, чем заняться. На вот, обезболивающую пилюлю проглоти. Сейчас я тебе рану заштопаю. Если будешь её после правильно обрабатывать, заживёт, как на собаке. Станешь с повязкой ходить, как предбригадир Перегода. И шрамом перед барышнями столичными хвастать. Все красотки твоими будут.
— Да к троглу пусть катятся твои красотки! — Вспыхнул Вдырко. — И не смей, значится, меня с собакой ровнять!
— Да я и не ровняю. Как можно? — Пожал я плечами, а про себя подумал, что нельзя собаку таким сравнением оскорблять. — Давай, садись поровнее и так, чтоб мне свету побольше было. Да не вертись.
— Ещё мне пилюлю дай. А лучше, вон, две. — Протянул ко мне руку гном.
— Достаточно одной таблетки, — мотнул я головой, — она и без того вроде как сильная.
— Давай, значится, говорю!
Каюсь, грешен, у меня и тут мысль мелькнула, что не огорчусь, если Вдырко вдруг, таблетками обожравшись, отрубится и заткнётся. Да и спорить с ним особо не хотелось, ибо себе дороже. Дал ему проглотить ещё пару таблеток.
В подноготную местной фармации я так до сих пор и не вник, не до того было. С фармакокинетикой и динамикой имеющихся у меня в аптечке препаратов толком знаком не был. Как там передоз подействует на гнома, лишь предположить мог. Но не стал, ибо он сам хозяин-барин своей судьбы и сам напросился. Достал уже гадёныш. Если даже загнётся напрочь — туда ему и дорога. Спишем всё на полевые условия и спешку.
— Ну что, господин комиссар-поручик, терпи. — Наконец вооружился я иглой и нитью. — Буду сейчас твоё комиссарское тело заштопывать.
Минуты не прошло, а взор Вдырко словно остекленел и затуманился.
— Слыхал я, вон, — сильно растягивая слова, расслабленно произнёс он, — у эльфов такие мази есть, что, значится, любые шрамы разглаживаться заставляют. Вот победим их, и я этот шрам залечу к трогловой матери. Чтобы, вон, и следа не осталось. А глаз, вон, хрустальный вставлю. У эльфов такие тоже делают. От настоящего, говорят, и не отличить.
— Победим мы их, как же, — где-то за моей спиной пробурчал Златопуп. — Как рекламации нашего штаба послушаешь, мы ушастых на фронте пачками крошим и раз за разом одну доблестную победу за другой одерживаем. А как на карту глянешь, так эти победы всё дальше и дальше на запад уползают, вглубь страны. Того и гляди до столицы доползут темпами такими.
— Ты что это, троглова отрыжка, в победу нашу, значится, не веришь? — услыхал Вдырко нашего мехвода, но спросил без какой-то злобы и без особого энтузиазма. Явно поплыл уже от таблеток. Даже на мои манипуляции почти не реагировал, лишь слегка морщил нос, когда я пронзал кривой хирургической иглой края раны и натуго стягивал их нитью.
— Никак нет, твоё высокочинство, — поспешил ответить Златопуп. — Как можно? Обязательно верю.
Не очень-то, на мой взгляд, и убедительно ответил.
— Смотри у меня! — Погрозил ему пальцем тайногвардеец. — Я, значится, за такие уничижительные об армии речи и под приговор тебя могу. Мигом, вон, именем альянса к праотцам в пределы отправишься.
— Кто ж тебя потом дальше повезёт? — решил я вступиться за мехвода. — Сам за рычаги сядешь?
— А и сяду, — самоуверенно протянул Вдырко. — Не велико, значится, умение. Справлюсь, не тупее, вон, всяких Златопупов буду.
— Сиди уже спокойно, не дёргайся, — оборвал я этого деятеля.
Такому волю дай, всех к стенке поставит.
Что делать с опустевшей глазницей, я понятия не имел. Поэтому слегка присыпал её антисептическим порошком да, накрыв свежим марлевым тампоном, принялся накладывать повязку.
Пока возился, вернулся Варгонсо с ребятами. Прогрохотав по стальным ступеням трапа, поднялись всей толпой на борт.
— Поймали? — Покосился на них единственным глазом Вдырко.
— Никак нет, не догнали, — сокрушённо выдохнул капрал. — Домчалась эта шустряка до амбара какого-то, а оттуда уже на санях своих выметнулась. Промчалась мимо нас, только ветер да вихри снежные подняла.
— Ничего, значится, толком сделать не можете. Застрелить не пробовали? — попытался съязвить комиссар, но заторможенность его речи свела глумливость тона на нет.
