значит: у многих вообще нет обручальных колец. И она никогда не говорила про свою семью,
возможно, ее муж умер, или она не любит его.
— Я была, — говорит она. — Ничего не вышло.
— Что случилось? — это, наверное, невежливо, но Виктория может не отвечать, если не
хочет.
Виктория делает большой глоток воды.
— Он был из твоей части города. Кевин, — говорит она, и у меня чувство, что ей больно
говорить это имя. — Мы были женаты десять лет. Но я никогда не смогу забеременеть, — она
отворачивается, чтобы посмотреть в окно столовой. — В конце концов, я отпустила его.
Я хмурю брови.
— Что ты имеешь в виду?
— Он хотел детей. И я не могла дать ему их. Я сто раз просила его подписать петицию о
разводе, говорила, что мой отец уговорит Президента разрешить, но он не соглашался. Но в сто
первый раз он согласился, — ее глаза наполнились слезами.
— Ты любила его? — спрашиваю я, хотя ответ уже написан на ее лице.
— Не с самого начала. Но мы были хорошими друзьями, когда поженились. А потом это
переросло в любовь.
Про эти браки говорил Бишоп. Эти браки по любви. Виктория и Кевин. Стефани и
Джейкоб. Это браки долгосрочны и крепки. И обычно такие семьи счастливые.
— Он снова женился? — спрашиваю я.
Виктория кивает, глядя на тарелку.
— Он женился на девушке из своей стороны города. Она была его девушкой до меня, —
она замолкает. — У них родились близнецы несколько лет назад.
Близнецы рождаются редко. Если рождается ребенок со всеми пальцами рук и ног, это уже
праздник, но близнецы? Это совсем другой уровень достижений. И я знаю, о ком она говорит. Я
никогда не знала его имя, но я видела его на рынке с женой и коляску. Он был высокий, рыжий, а
на его лице была гордая улыбка.
— Ты когда-нибудь его видела?
— Нет, — Виктория встает и выкидывает с подноса мусор. — Он предлагал, но это было
слишком сложно.
— Мне жаль, — говорю я. — Это несправедливо.
Виктория грустно смеется.
— Нет, все в порядке, — она смотрит мне в глаза. — Я справляюсь. И мы все делаем все,
что можем. Как и Бишоп, как и его отец.
— Ты действительно веришь ему? — спрашиваю я и понижаю голос. — Президенту
Латтимеру?
— Здесь нет легких ответов, Айви. Но все могло бы быть хуже. Мы выжили благодаря
Латтимерам, Айви. У нас есть питание, вода и крыша над головой, и никто не стоит над нами с
автоматами.
— А как насчет браков? — спрашиваю я. — Например, меня заставили выйти замуж.
— Возможно, тебе так кажется, — говорит Виктория. — Но большинство людей на этом
рады произносить клятвы и поддерживать мир. Для них это традиция, а не обязанность.
— Я не думаю, что каждый чувствует себя таким образом, — говорю я тихо. — Они просто
боятся. Никто не хочет раскачивать лодку. За них все-таки делают выбор. Это не свобода.
— Может быть, свобода переоценена, — отвечает Виктория. — У нас была свобода до
войны. И посмотри, до чего она нас довела.
Я замираю, когда вхожу в дом и вижу на диване в гостиной Эрин Латтимер.
Я выдавливаю улыбку на лице.
— Здравствуйте. Что вы здесь делаете? — спрашиваю я, все еще держась за дверную ручку
рукой.
Она встает и разглаживает свою серо-голубую юбку обеими руками.
— У нас есть ключ, — говорит она.
Я закрываю дверь и роняю сумку на пол. Я ненавижу мысль, что она в этом доме без моего
разрешения.
— Ладно, — говорю я. — В следующий раз, может быть, вы могли бы подождать снаружи?
Или дать нам знать, когда вы собираетесь зайти? — я думаю, что звучу весьма разумно, но миссис
Латтимер морщит губы, будто я оскорбила ее.
— Хорошо, — говорит она.
— Вы что-то хотели?
Миссис Латтимер обходит кофейный столик и делает шаг ко мне.
— Скоро день рождения мистера Латтимера.
Я смотрю на нее непонимающе.
— И у нас всегда большие приемы, — она смотрит на меня, подняв бровь. — Я думала, ты
знаешь об этом.
Я пожимаю плечами.
— Я слышала об этом раньше, но нас никогда не приглашали.
— Ну, тебе нужно будет платье, — бодро говорит миссис Латтимер.
— У меня есть платье, — говорю я. — Я надевала его в день, когда я выходила за Бишопа,
— у меня нет желания снова надевать его, но я не хочу ее милосердия.
— Не такое платье, Айви. Что-нибудь поинтереснее, — она делает еще один шаг ближе. —
Что-то более подходящее.
— Мне нравится это платье, — говорю я уперто.
— Нет, нет, — говорит она. — Я видела его на тебе. Оно слишком короткое, — она
подходит к входной двери и открывает ее, жестом приглашая меня выйти. — Теперь ты одна из
Латтимеров, поэтому ты должна выглядеть достойно, — отрезает она. — Большинство девушек
были бы рады иметь возможность купить новое платье.
— Я не большинство девушек, — бормочу я, когда она легонько подталкивает меня к
входной двери.
— Да, — четко говорит она. — Я знаю.
— Куда мы идем? — спрашиваю я, когда мы выходим на дорогу и направляемся в сторону
центра города.
— У меня есть портниха. Она согласилась встретиться с нами сегодня, — каблуки миссис
Латтимер громко стучат по асфальту.
— А мне можно будет выбрать что-нибудь?
— Конечно, — миссис Латтимер смотрит мне сверху вниз. — Только если у тебя хороший