— Тссс, — говорит он. — Все в порядке, Айви. Все в порядке, — он поднимает руку и
вытирает мои щеки полотенцем. — Мой отец рассказал мне, что случилось, — говорит он. — Я
беспокоюсь о тебе, — он сочувственно улыбается. — Я готовился сидеть тут всю ночь.
— Ты… — я вдыхаю. — Ты знал про это?
— Нет. Или, по крайней мере, не все. Я слышал про этот случай много раз, но я не не знал,
что это была твоя мать, — он перекладывает мои волосы на одну сторону и вытирает их
полотенцем. — Твой отец никогда не говорил тебе о ней?
— Не часто, — говорю я. — У меня было чувство, что ему не нравилось говорить о ней.
— Может быть, так и было, — говорит Бишоп.
Но я не готова слышать слова в защиту моего отца.
— Все, что он говорил мне, было ложью, — я предаю отца, когда говорю про это Бишопу,
но мне плевать. — Он сказал мне, что твой отец убил мою мать.
Бишоп не перестает сушить мои волосы.
— И ты поверила ему? — спрашивает он, его голос мягкий.
— Он мой отец! — восклицаю я, чуть не подавившись очередным всхлипом. — Ты веришь
своему отцу?
— Честно? — Бишоп качает головой. — Не совсем. Я не доверяю большинству людей, —
он бросает полотенце на скамейку, стоящую на крыльце. — Кроме тебя.
Я чуть истерически не засмеялась. Келли бы станцевала победный танец, если бы
услышала это, я же чувствую горькое разочарование.
— Почему я? — спрашиваю я.
— Потому что каждый должен верить хоть кому-то, — говорит Бишоп. — Иначе жизнь
слишком одинока. И я буду верить тебе, — он убирает мои волосы назад, гладит мою скулу
большим пальцем. — Если бы я знал о твоей матери, — говорит он спокойно, — я бы сказал тебе.
Я ему верю. Он бы сказал мне. Он бы сказал мне правду.
— Бишоп, — шепчу я. Мы стоим так близко друг к другу, что наши груди прикасаются
друг
к другу. Я кладу руку на его рубашку, которая намокла из-за меня. Он выдыхает, а я
чувствую, что его кожа теплая даже сквозь мокрую ткань.
Мне не привычно касаться кого-то, кроме членов моей семьи. Для меня это ново, но мне
это очень нравится. Я почему-то думаю, что Бишоп рос без ласки. А я получала ласку только от
Келли и очень редко. Мы очень похожи и, возможно, мы были бы счастливы вместе. Но наш
история была определена давным-давно, и у нее далеко не счастливый конец. Бишоп верит не
тому человеку.
Я опускаю руку.
Может быть, мой отец был прав, думая, что я слишком нежная для этого мира. Потому что
я никогда не чувствовала себя такой хрупкой. Я чувствую, будто я кошка, которая поймала мышь,
и хочет ее отпустить, но не может. Я все еще верю в отца, но сейчас, стоя рядом с Бишопом, я уже
не уверена ни в чем, кроме того, как сильно я не хочу, чтобы он умер. Я признаю, что нахожусь на
грани катастрофы. Я хочу удержаться на краю, но еще больше я хочу упасть.
Бишоп наклоняется, и его дыхание шевелит волоски на моей шее. Он пахнет дождевой
водой и мылом.
— Айви, — шепчет он прямо в мое ухо. У меня крутит живот и я немного отстраняюсь. Я
так не могу, хотя хочу больше жизни.
— Прости, — выдыхаю я. — Я не могу…
Я прохожу мимо него и бегу в ванную. Я прижимаюсь к двери спиной и сажусь на пол. Он
стучит, и я считаю свои вдохи и выдохи. Наконец, он уходит, и я погружаюсь в пронзительную
тишину.
Глава 17
— Почему мой ланч всегда выглядит хуже твоего? — спрашиваю я Викторию. Я тыкаю в
кусок курицы, похожую на сморщенного червячка. — Я даже не уверена, что это еда.
Виктория смеется, но ее взгляд скользит по моему лицу с слишком большим интересом.
— Тяжелая ночь? — спрашивает она.
Я тянусь рукой к глазам, которые я знаю, все еще опухшие от слез и недостатка сна.
— Аллергия — говорю я.
— Угу, — я понимаю, что она не верит мне, но она не прессует меня, за что я благодарна.
Это утро было достаточно сложным. Я видела, что Бишоп злится, я хотела снова обнять его, но
вместо этого, я молча позавтракала и ушла на работу.
— Ну, это радует, потому что у нас сегодня относительно легкий день, — говорит
Виктория. — Ты можешь уйти пораньше, если хочешь.
— Нет, — говорю я быстро. — Я в порядке.
Виктория дает мне грустную улыбку.
— Брак может быть тяжелой работой.
Я открываю рот, чтобы возразить, но обман требует больше энергии, что у меня сегодня.
— Да, — говорю я. — Я думаю, что Бишопу было бы лучше с другой девушкой, — я не
знала, что я собиралась это сказать.
— Я не знаю, — пожимает плечами Виктория. — Я думаю, что он очень доволен тем, кто у
него есть.
— Почему ты говоришь это? — спрашиваю я хриплым голосом.
— Я сталкивалась с ним несколько раз после того, как вы поженились. Бишоп не простой
парень, но что-то в его лице, когда он говорит о тебе, — Виктория пожимает плечами. — Я не
знаю, просто впечатление.
Мои щеки горят, и я опускаю голову, чтобы изучить мой салат. Я надеюсь, что Виктория
ошибается. Я не хочу говорить о нас с Бишопом, тем более с Викторией.
— Ты замужем? — спрашиваю я Викторию. На ее пальце нет кольца, но это ничего не