Он вздыхает и поворачивается к двери.
— Ну, стоило попробовать, — вздыхает он, берет меня под руку, и я смеюсь.
Эрин сказала нам прийти пораньше, но мы, в конечном итоге, приходим одними из
последних.
Родители Бишопа приветствуют нас, когда мы оказываемся в доме. Президент обнимает
меня, целует в щеку и говорит, что я выгляжу сияюще. Эрин сдержанна, но я ловлю проблеск
одобрения в ее глазах, как она обнимает меня.
— Очень мило, — говорит она мне и поворачивается к сыну. — Вы опоздали, — говорит
она ему с поджатыми губами.
— Моя вина, — говорю я, прежде чем Бишоп сможет взять на себя вину. — Беда с платьем.
Эрин вежливо мне улыбается.
— Лучше поздно, чем никогда, я полагаю.
Бишоп ведет меня через коридор и выводит на заднюю террасу. На террасе, есть бар, и
Бишоп кивает в его сторону.
— Хочешь выпить?
— Конечно, — говорю я. Было бы неплохо сделать что-то с нервозностью. Я чувствую на
себе взгляды других гостей, все хотят видеть сына президента и дочь основателя. Мне больше
нравится, когда мы находимся в покое, внутри нашего маленького домика, вдали от посторонних
глаз.
— Я сейчас вернусь, — говорит Бишоп. Я смотрю, как он лавирует среди людей и начинаю
чувствовать себя еще неудобней. Люди улыбаются мне, шепчутся, а я пытаюсь найти отца и
сестру, которых я не вижу.
Бишоп стоит в очереди за напитками, и он оглядывается через плечо, его глаза находят
мои. Он дает мне небольшую, интимную улыбку, что греет мою кожу. Я не отворачиваюсь от
него, даже когда кто-то подходит ко мне.
— Вы двое похожи на голубков, — недовольно говорит Келли.
Я отрываю взгляд от Бишопа и смотрю на сестру. Она одета в желтое платье, которое
делает цвет ее лица землистым.
— Он не может оторвать от тебя глаз, — говорит она, оглядывая мое платье.
— Я думала, ты думаешь, что это хорошо, — говорю я с досадой.
— Я бы хотела так думать. Но ты тоже не можешь оторвать глаз от него.
Я отворачиваюсь от нее.
— Где папа?
Келли указывает своим полупустым фужером в дальнем угол лужайки.
— Вон там.
Я вижу отца, стоящего в профиль, среди группы мужчин, собравшихся вокруг высокого
стола, украшенного свечами. Он смеется, запрокинув голову.
— Ему нужен код от сейфа, — тихо говорит Келли.
— Он сказал, что даст мне время, — говорю я, не глядя на нее.
— Он его дал, — твердо говорит она. — Время вышло.
Я прикусываю язык, чтобы не сказать, что я больше не хочу участвовать в этом.
— Я тысячу раз говорила ему, что ты справишься. Но мне кажется, что нам придется
делать все самим, потому что ты не справляешься. Ты слишком мягкая, Айви.
— Заткнись, Келли, — говорю я, сжимая кулаки. — Я сказала, что я получу код, и я получу
его. Так что просто заткнись, — я отхожу от нее, чтобы не заорать на нее или не ударить по лицу.
Я прохожу сквозь толпу и возвращаюсь в дом.
— Эй, куда ты идешь?
Я поворачиваюсь, и вижу Бишопа, стоящего сзади меня с напитками в руках. Он подходит
ко мне.
— Я видел, как ты разговаривала со своей сестрой. Что случилось?
Я натянула улыбку на свое лицо.
— Все в порядке, мы же сестры, — я пожимаю плечами. — Иногда быть единственным
ребенком — это благословение.
Он смотрит на меня и протягивает мне бокал шампанского.
— Ясно, — смеется он, обнимает меня за талию и ведет меня в дом.
— Куда мы идем?
— В мою старую комнату.
Мы проходим на второй этаж и идем по тихому коридору. Бишоп останавливается возле
последней двери и хватается за ручку.
— Твоя мать разозлиться, если она поймет, что мы прячемся здесь, — говорю я ему.
— Дополнительный бонус, — говорит он и открывает дверь.
Его комната большая. Сквозь прозрачные занавески, я вижу мерцание свечей на заднем
дворе. Он не включает верхний свет, лишь небольшую лампу на столе, оставляя большую часть
комнаты в темноте. Напротив стола расположена двуспальная кровать, застланная лоскутным
одеялом синего цвета. В дальнем углу стоят кресло и небольшой книжный шкаф. Комната
безупречна, но мне не кажется, что Бишоп ее обставлял. Мне кажется, здесь все оформила его
мать.
— Ах, гораздо лучше, — говорит он, опускаясь на кровать. Я прислоняюсь к краю стола,
мои пальцы теребили ножку фужера. — Я всегда хотел брата, — говорит Бишоп. — Я хотел кого-
то, кто всегда понимал бы меня. Автоматический лучший друг, — он смотрит в мои глаза. — Но,
видимо, это не всегда так.
— Может быть, для некоторых людей, — я говорю. — Но не для нас с Келли, — он
смотрит на меня молча, и я знаю, что он ждет большего. — Мы просто…разные. Наши личности.
Жизнь была бы легче, если бы я была похожа на нее, — у меня на глаза наворачиваются слезы, и я
судорожно смаргиваю их.
— Эй, — говорит Бишоп осторожно. — Легче для кого? Для нее? — он встает и подходит
ко мне. — Это ее проблемы. Может, она должна быть похожей на тебя. Или, может быть, она
просто должна принять то, кем ты являешься, — он обнимает меня за талию и целует меня. Его
губы теплые и на вкус как шампанское.
