― На девятый день мы увидели озеро, синее, как сапфир, ― продолжал старый купец. ― Мы спешились на его берегу. В озере водятся серебряные рыбы с рубиновыми глазами. А песок вокруг этого озера, ваша милость, состоит из одних жемчужин, крупных, как галька. Маноло пал наземь и начал загребать жемчуг полными горстями; и тут один из наших провожатых сказал, что это ― отличный песок, из него в Офире жгут известь.
Дож широко раскрыл глаза.
― Известь из жемчуга! Поразительно!
― Потом нас повели в королевский дворец. Он весь был из алебастра, только крыша золотая, и она сияла, как солнце. Там нас приняла офирская королева, сидящая на хрустальном троне.
― Разве в Офире царствует женщина? ― удивился епископ.
― Да, монсеньер. Женщина ослепительной красоты, подобная некоей богине.
― Видимо, одна из амазонок, ― задумчиво произнес епископ.
― А как другие женщины? ― с любопытством спросил дож. ― Понимаешь, я говорю о женщинах вообще ― есть там красивые?
Корабельщик всплеснул руками.
― Ах, ваша милость, таких не было даже в Лиссабоне во времена моей юности!
Дож замахал рукой.
― Не болтай чепухи! Говорят, в Лиссабоне женщины черные, как кошки. Вот в Венеции, старик, в Венеции каких-нибудь тридцать лет назад ― о, какие здесь были женщины! Прямо с полотен Тициана! Так что же офирские женщины? Рассказывай...
― Я уже стар, ваша милость, ― сказал Фиальго. – Зато Маноло мог бы вам порассказать кое о чем, если бы его не убили мусульмане, захватившие нас у Балеар.
― А он многое мог бы рассказать? ― с интересом спросил дож.
― Матерь божия, ― воскликнул купец. ― Вы бы даже не поверили, ваша милость. Скажу лишь, что за две недели нашего пребывания в Офире Маноло исхудал так, что его можно было вытряхнуть из собственных штанов.
― А что королева?
― На королеве был железный пояс и железные браслеты. «Говорят, у тебя есть железо, ― сказала она мне. – Арабские купцы иногда продают нам железо».
― Арабские купцы! ― вскричал дож, ударив кулаком по подлокотнику трона. ― Вот видите, эти бездельники выхватывают из-под носа все наши рынки! Мы не потерпим этого, дело касается высших интересов Венецианской республики! Железо в Офир должны поставлять только мы, и точка! Я дам тебе три корабля, Джованни, три корабля, наполненные железом.
Епископ поднял руку.
― Что же было дальше, Джованни?
― Королева предложила мне за железо золото того же веса.
― И ты, конечно, принял, разбойник!
― Нет, монсеньер. Я сказал, что продаю железо не на вес, а по объему.
― Правильно, ― вставил епископ. ― Золото тяжелее.
― Особенно офирское, монсеньер. Оно в три раза тяжелее обычного и цвет имеет красный, как пламя. Тогда королева приказала выковать из золота такой же якорь, такие же гвозди, такие же цепи и такие же мечи, как наши, железные. Поэтому нам и пришлось подождать там неделю-другую.
― Зачем же им железо? ― удивился дож.
― Оно у них величайшая редкость, ваша милость, ― ответил купец. ― Из него делают украшения и деньги. Железные гвозди они прячут в шкатулках как сокровище. Они утверждают, будто железо красивее золота.
Дож прикрыл глаза веками, похожими на веки индюка.
― Странно, ― проворчал он. ― Это чрезвычайно странно, Джованни. Что же было потом?
― Потом все это золото погрузили на крылатых мулов и отправили нас тем же путем на побережье. Там мы снова сколотили наше судно золотыми гвоздями, повесили золотой якорь на золотую цепь. Порванные снасти и паруса мы заменили шелковыми и с попутным ветром отплыли домой.
― А жемчуг? ― спросил дож. ― Жемчуга вы с собой не взяли?
― Не взяли, ― ответил Фиальго. ― Прошу прощенья – ведь жемчужин там было, как песчинок. Лишь несколько зерен застряло в наших туфлях, да их отобрали алжирские язычники, напавшие на нас у Балеарских островов.
― Этот рассказ, ― пробормотал дож, ― кажется весьма правдоподобным.
Епископ слегка кивнул.
― А что животный мир, ― вдруг спохватился он. – Есть там, в Офире, например, кентавры?
― О них я не слыхал, монсеньер, ― учтиво ответил корабельщик. ― Зато там есть фламинго.
Епископ фыркнул.
― Ты, наверное, ошибся. Фламинго ведь водятся в Египте ― известно, что у них только одна нога.
― Еще у них есть дикие ослы, ― продолжал Фиальго, ― ослы с черными и белыми полосами, как тигры.
Епископ подозрительно взглянул на старика.
― Послушай, не думаешь ли ты смеяться над нами? Кто когда видел полосатых ослов? Одно мне непонятно, Джованни. Ты утверждаешь, будто через офирские горы вы летели на крылатых мулах.
― Да, монсеньер.
― Гм, вот как. Но, как гласят арабские источники, в офирских горах живет птица Нох, у которой, как известно, железный клюв, железные когти и бронзовое оперенье. О ней ты ничего не слышал?
― Нет, монсеньер, ― с запинкой ответил корабельщик.
Епископ Порденонскии презрительно качнул головой.
― Через эти горы, купец, нельзя перелететь, в этом ты нас не убедишь; ведь доказано, что там живет птица Нох. И это технически невозможно ― птица Нох склевала бы твоих пегасов, как ласточка мух. Нет, милый мой, нас не проведешь! А скажи мне, мошенник, какие деревья там растут?
