Каждый аромат рассказывает историю. Порой мы слышим то, что хотел донести парфюмер, создавая свое творение. Бывает, аромат нашептывает тайные желания и мечты. А иногда отражение нашей души предстает перед нами, и мы по-настоящему начинаем понимать себя самих. Носите ароматы, слушайте их и ищите самый заветный, который дарит крылья и делает счастливым.
© Любовь Деточкина, 2018
© Любовь Деточкина, иллюстрации, 2018
ISBN 978-5-4493-2894-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
В лицо дует мокрый ветер, он словно уносит с собой капли из черной колыхающейся внизу массы выбравшегося на свободу моря. Пахнет чарующей сладостью весны, опасной, поглощающей твой разум, кричащей в голове: «Лети! Люби!». Сильный порыв ветра вынуждает схватиться за металлический поручень. Он влажный и холодный, я сразу отдергиваю руку, но уже поздно, теперь моя рука пахнет металлическим, сводящим зубы, запахом. Я стараюсь не думать о нем, но запах пробирается в мозг и давит. Весна – время запахов, острых, обжигающих холодом, влажных, порой неприятных, но все равно манящих. Я слышу за спиной стук каблуков, оборачиваюсь и вижу хрупкую, худую, похожую на двумерную черную тень, девушку в черном плаще с букетом мимозы и нарциссов. Она не гуляет, а бежит через парк, срезая путь. Запах ее букета доносится до меня. У меня нет цветов, но есть черная, уходящая за горизонт клякса, ветер в лицо и все время, что отпущено мне. Хотела бы я поменять это на букет и место, куда надо торопиться? Возможно. Но только не сейчас. Мне еще надо постоять здесь, вдыхая ветер, который несет капли черной кляксы, прижимать к лицу металлические влажные ладони и ощущать сладкий, ядовитый запах первой выбивающейся из черной грязи травы. Просто стоять и слушать набегающие на темные камни чернила. Ощущать, как кровь обретает черный цвет. Растворять свое тело в воздухе, смешивать его со всем миром и собирать заново, не для того чтобы получилось лучше, а чтобы вспомнить, как это.
Ноты: влажный воздух, сладость травы, морской бриз, мимоза, нарцисс, металл, влажная земля, влажные камни, чернила принтера.
Обнаженная Хельга лежала на диване и примеряла тонкие замшевые перчатки телесного цвета. Она натянула одну перчатку и любовалась, вытянув вперед руку. В другой руке был большой желтый леденец на палочке, который Хельга подносила к губам, но так и не пробовала.
– Стекло прорежет, – сказал Герман.
Он сидел в кресле у журнального столика и точными плавными движениями набивал трубку.
– Это от Руди, они с армированными нитями, – ответила Хельга, рассматривая перчатки.
– С платьем все нормально? – спросил Герман.
Хельга повернулась и посмотрела на него долгим изучающим взглядом, потом улыбнулась и, засунув леденец в рот, спросила:
– Фамневаешься?
– Нет.
В дверь номера постучали.
– Войдите! – сказал Герман.
Курьер внес огромную корзину желтых цветов, едва протиснув ее в дверь. Огляделся, ища место, куда бы ее поставить, и остановив взгляд на Хельге буро покраснел. Хельга встала с дивана и плавно, словно пантера перед прыжком, прошествовала к курьеру. Курьер окончательно смутился и уставился в потолок.
– Поставьте на стол, – сказал Герман и вложил в карман курьера купюру.
Когда за курьером закрылась дверь, Герман погладил бутоны цветов.
– Эрик готов, – сказал Герман, все еще лаская лепестки.
– Вы мальчики такие романтичные, – сказала Хельга и, наклонившись, понюхала цветы.
Хельга шла по музею в длинном шелковом платье, подол которого гладил квадраты плит. Шла, собирая все взоры на себя, так принимают королеву, соизволившую почтить своим присутствием убогую чернь. Герман держался поодаль, смотрел на экспонаты через толстые линзы очков в уродливой оправе, периодически натыкался на посетителей, нескладно извинялся, поправлял очки и перемещался за Хельгой. В круговом зале, центр которого украшала подставка с огромным бриллиантом, было людно.
– Ах! – произнесла Хельга, подойдя к бриллианту.
– Ах! – мысленно ответила ей толпа и расступилась.
Хельга подошла ближе и протянула к стенду руки. Стоящий рядом охранник сказал:
– Мадмуазель, прикасаться нельзя!
В этот момент, пятящийся в неуклюжем танце Герман, толкнул Хельгу, одновременно наступив на подол платья. Платье слетело, явив полностью обнаженную Хельгу. Хельга закричала и начала размахивать руками, словно отгоняя пчел. Стеклянный куб с бриллиантом внутри полетел на пол с подставки, крик Хельги заглушила включившаяся сирена, Хельга обмякла и плавно осела на осколки куба, в которых прятался бриллиант. Люди с криками кинулись к заблокированным дверям зала.
Герман стоял у стены и смотрел на бородатого охранника у электрощита. Бородатый посмотрел в ответ и медленно моргнул. Герман прислонился к стене.
Охранник судорожно шарил по осколкам. Порезав пару пальцев, он нашел бриллиант. Всех попросили перейти в соседний зал, работники музея подтвердили подлинность найденного охранником бриллианта, Хельгу закутали в одеяло и с извинениями отправили в ближайшую больницу. Охранник, дежуривший у щита сигнализации, подошел к начальнику и сказал:
