Роман американских фантастов Р. и Р. Миллеров – произведение поэтическое, насыщенное красочными образами вымышленных миров и неординарных героев. Потомок древнего могущественного народа Р"'РЅРё по имени Ген много лет посвятил изучению истории и языкасвоих предков. Ему удалось овладеть главным знанием Р"'РЅРё – искусством создавать новые РјРёСЂС‹. Р
Подошвы Гена тяжело впечатывались в землю вокруг крошечного пруда, вдавливая в грязь сочную зелень рассады. В дальнем конце сада под узким каменистым выступом он вырыл неглубокую могилу. А когда предрассветные тени лениво поползли по песку, он опустил в могилу тело молодой женщины. На светлых одеждах Гена темнела ее кровь.
Сверху, со ступеней расщелины, за ним наблюдала Анна, измученная бессонной ночью. Она сделала все, что смогла, но болезнь терзала женщину несколько месяцев подряд, а родовые муки лишили ее остатков сил. Она умерла со вздохом облегчения.
И сейчас, в утренней тишине, Анна еще слышала горестные вопли Гена и его брань, обращенную к ней. Это она была виновата. Во всем виновата только она одна!
Такое уже бывало. Так случалось всегда.
Закопав останки, Ген обернулся и взглянул на Анну холодным, пронизывающим взглядом. А ведь ему было только девятнадцать лет. Всего-навсего девятнадцать…
– Ты останешься? – устало спросила Анна.
В ответ он резко замотал головой, воинственно прошагал по саду. Анна наблюдала за ним. В душе она понимала, что не в силах негодовать по поводу его слов и поступков. Она знала, что значит потерять цель всей жизни, ее смысл…
Бросив взгляд на свои перепачканные руки, Анна медленно покачала головой. Почему в иные минуты она чувствовала себя совсем беспомощной?
Но Анна знала: Ген явился сюда только потому, что ему больше не к кому было обратиться. Он не хотел приходить – отчаяние побудило его свернуть с пути. Узнав, что его жена тяжело больна, он вспомнил мать, ее дар целительницы. Однако было уже слишком поздно.
Анна вскинула голову, услышав плач ребенка. Она встала, поднялась по узким ступеням и, обогнув каменный выступ, вошла в дом. Ребенок находился в глубине маленькой спальни. Когда Анна подошла к колыбели, он зашелся в плаче.
Несколько мгновений она стояла, глядя в светло-голубые глаза ребенка, а потом взяла его на руки и прижала к себе.
– Бедный мой малыш, – прошептала она, целуя ребенка. – Бедняжка…
Выйдя из дома с ребенком на руках, она остановилась у перил и смотрела, как Ген споласкивает руки в пруду. Она видела, как грязь с его рук попадает в пруд, как становится мутной драгоценная влага. Беспечность Гена рассердила Анну. Ген всегда был таким. Но промолчала, зная, что сейчас не время говорить об этом.
– Хочешь, я соберу малыша в дорогу? Ген не ответил, и Анна подумала, что он не расслышал ее, но когда собралась повторить вопрос, он повернулся и взглянул на нее в упор.
– Оставь его у себя. Если не выживет, похорони рядом с матерью. Но ко мне не приставай. Ты спасла его, ты за ним и присмотришь.
Анна в гневе протянула ему ребенка.
– Это же твой сын, Ген. Твой сын! Ты в ответе за него. Так устроен мир.
Ген отвернулся.
Анна прижала к себе малыша, и тот вновь расплакался. Ген протопал по грязи и быстро поднялся по ступеням, грубо оттолкнув мать с дороги, чтобы войти в комнаты. Спустя минуту он вышел в линзах, поднятых на лоб. Взглянув на него, Анна заметила, что он без плаща.
– Твой плащ, Ген… Тебе понадобится плащ.
Он отвернулся, глядя на жерло вулкана, еле заметное с того места, где они стояли.
– Пусть останется здесь, – решил он, скользнув взглядом по ее лицу. – Больше он мне не нужен.
