Книга представляет собой авторский взгляд на добро и зло, Бога, мироустройство. Ко всему прочему, это попытка подвести единую основу под многообразие религий. Самому автору от продаж ничего не поступит. Ведь если он неправ, эти знания не стоят и ломаного гроша, а если прав – бесценны.
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«Люди говорят, когда утрачивают покой в своих мыслях»
Если верить чтимому мною писателю и поэту, выходит, я утратил покой, раз собираюсь здесь наговорить на целую книгу. Честно признаться, он прав, покой мой действительно омрачен. Вопрос в том, кому нужно мое беспокойство, зачем его навешивать на чужие головы, если у каждого его хватает и так, нередко, выше головы? Вероятно, читательский интерес должен вызваться тем, что помимо беспокойства внутри меня есть тихий уголок. Эта тишина будет мне и ответом, и прибежищем. Речь же пойдет, словами другого поэта, о добре и зле, о лютой ненависти и святой любви – вещах, действительно стоящих огласки. Но сам я не поэт, и вышеозначенные мотивы буду раскладывать на «элементарные частицы», рассматривать их «под микроскопом», выводить какие-то закономерности и т. д. В общем, вряд ли я смогу усладить чей-то слух, и дело даже не столько в моем поэтическом бессилии. Говорят, дьявол, читай ненависть, кроется в деталях. Если их проговорить, вывести на свет Божий – зачастую в ущерб благозвучию – можно изгнать нечистого с занятых им рубежей. По крайней мере, попытаться. Но хватка его крепка, и в этом, пожалуй, главная причина моего беспокойства.
В одной из школ Суфизма, «глубоководного» течения Ислама, самым страшным грехом считается быть оскорбленным. Возможно, это вызовет недоумение у тех, кому более созвучно традиционное понятие греха, как-то: «Не убей», «Не прелюбодействуй» и т. д. Суфийская же заповедь заходит с несколько иного бока. Говорят, Бог есть истина. И еще, Бог непоругаем. Равнозначным этому будет сказать – истина непоругаема. Продолжая в том же ключе, тот, кто стоит на истине, также становится непоругаем, и в этом смысле оскорбление есть ничто иное, как проверка его основ. По сути, непоругаемость означает сохранение покоя. После всех этих выкладок можно сказать, что покой есть признак истинности или истины в неком абсолютном значении. Если по-простому, хотя и без явного духовного подтекста, народная мудрость гласит: «Собака лает, слон идет».
Однако покой вовсе не исключает какой-то событийности или «колебательных движений». Скажем, волнение на море никак не противоречит безмятежности его глубин. Так же и запрет на богохульство – еще одна заповедь – легко соседствует с непоругаемостью Бога. И если хула действительно способна вызвать Его гнев, читай шторм, для ее источника это может оказаться существенной встряской. Одновременно с этим ничто не «прилипнет» к Богу, не повлияет на Его самосознание, и в этом проявится Его покой.
По большому же счету, любая потребность, влечение или интерес – можно назвать это совокупно
Если абсолютный покой или Бог, или истина является конечной жизненной целью, наиболее возвышенной можно назвать ту жажду, что утоляется познанием истины, приобщением к вечному покою Бога. Особенность этого покоя, помимо его незыблемости, состоит в том, что он неотделим от радости. К примеру, в философии Веданты формула «Сат-Чит-Ананда» – Бытие-Внимание-Радость – описывает природу Бога. Ощущение радости или утоление жажды на более низких ступенях добывается исключительно контрастностью переживаний, разноименностью зарядов, игрой противоположностей.
Движение от неких имитаций покоя к покою истинному есть срединный или прямой путь, или просто Путь. На этом Пути разнородные заряды или противоположности, упомянутые выше, превращаются в спутников и, в конечном итоге, должны слиться в некое неразрывное целое. Под разными именами в различных духовных традициях этими спутниками выступают мужское и женское начала, они же янь-инь, раджас-тамас, солнце-луна, король-королева. Тождественным Пути будет Дао, Саттва, Великое Делание, Правь. Выбрав из всего этого многообразия имен солнце и луну, а также Путь, пожалуй, двинусь с ними дальше.
Для удобства можно представить стержень, читай Путь, вокруг которого обвиваются две спирали – солнечная и лунная – постепенно ускоряясь и истончаясь по направлению к его вершине. Несколько более объемно это будет выглядеть как поступенчатая, конусообразная конструкция, что-то близкое архитектуре минарета, буддистской ступы или маяка. Так или иначе, при отклонении любой из спиралей вся эта конструкция уподобляется скорее маятнику, чем маяку – на смену союзничеству приходят более или менее негативные зависимости. Но об этом несколько позже.
