Книга чая полностью

Происхождение расы ямато, которая вытеснила аборигенов айнов с их территорий в северном направлении, на острова Эдзу и Курилы, и основала потом Империю Восходящего Солнца, теряется в морских туманах, из которых она вдруг возникла. По этой причине невозможно определить источник ее художественных инстинктов. Возможно, этот народ представлял собой остатки аккадцев, которые смешивались с индо-татарскими нациями при продвижении вдоль побережья и освоения островов Юго-Восточной Азии. Или, возможно, это были отдельные части орд тюрков, которые уже в давние времена проникли в этот район через Маньчжурию и Корею, чтобы потом обосноваться в Индо-Тихоокеанском регионе. А возможно – потомки арийских переселенцев, которые перебрались через перевалы Кашмира, растворились среди туранских племен, сформировав тибетцев, непальцев, сиамцев и бирманцев, и принесли детям долины Янцзы дополнительную силу индийского символизма. Все это пока не выходит из области археологических гипотез[42].

На заре истории этот народ представляет собой компактное целое, воинственное, склонное к изящным искусствам в мирное время, пропитанное традициями поклонения солнцу и индийской мифологией[43].

Этот народ примечателен любовью к поэзии и особым почитанием женщины. Его религия, известная как синтоизм, или Путь Богов, была простым обрядом поклонения предкам – почитания душ отцов, которые собирались в группы ками или богов на священной горе Такамагахара, на нагорье Ама – своеобразном Олимпе, где центральной фигурой становилась Богиня Солнца Аматэрасу. Каждая семья в Японии вела свою родословную от богов, которые последовали за внуком Богини Солнца, когда он сошел на остров через облака по тропе из восьми лучей. И это укрепляет национальный дух, заставляя сплачиваться вокруг императорского трона. У нас всегда говорят: «Мы пришли от Ама», но означает ли это небо, море или Землю Рамы[44] – ничего определенного. В отличие от простых древних ритуалов Дерева, Зеркала и Меча – тут все конкретно.

Покрытые рябью воды рисовых полей, разнообразие очертаний береговой линии архипелага, вырабатывающие склонность к индивидуальному восприятию, постоянная смена времен года с их мягкой цветовой гаммой, серебристое мерцание прозрачного воздуха, зелень поднимающихся уступами гор, а еще голос океана, эхом отзывающийся на берегах, поросших соснами, – все это было рождено ради нежной простоты, ради романтической чистоты, которые так характерны для души японского искусства, в отличие от склонного к монотонной широте искусства Китая и от чрезмерно насыщенного индийского искусства. Эта врожденная любовь к ясности, хоть по временам и вредная для создания необходимого впечатления величия, придает изысканную завершенность нашим промышленным товарам и произведениям декоративного искусства, что практически невозможно встретить на континенте.

Храмы Исэ и Идзумо – эти синтоистские святилища с полукруглыми фризами и оградами, так похожими на индийские тораны, сохранились в первозданном виде благодаря тому, что их обновляют каждые два десятилетия с учетом оригинальных форм, прекрасных в своих естественных пропорциях.

Захоронения, форма которых отчетливо демонстрирует изначальную связь со ступой и наталкивает на мысль о лингаме в качестве прототипа, хранят в себе каменные и терракотовые гробы изысканной формы, которые иногда украшены с высоким художественным мастерством и содержат в себе предметы культа, а также и личные украшения, с большим искусством выполненные в бронзе и железе с использованием драгоценных камней. Размещенные вокруг могильного холма терракотовые фигурки, которые, как предполагается, изображали более древние человеческие жертвоприношения на могиле, часто подтверждают способности к искусству у первобытного народа ямато. Однако поток зрелых форм китайского искусства эпохи Хань настиг нас на этом раннем этапе, потряс своим богатством древней культуры и полностью поглотил нашу эстетическую энергию для приложения новых усилий в достижении других, более высоких уровней.