– Повторяют они то, что очевидно всем, и то, что ничего не доказывает, – продолжал Берингар, когда они стучались в другой дом – точнее, в забор, за которым прятался чей-то древний особняк. – Ты и сам об этом думал. Против отца указывает то, что он военный, участник создания книги и боевой маг. Этого многим хватает…
– Зачем он признал себя обвиняемым? Что это вообще за формула такая?
– Нет никакой формулы, – пожал плечами Берингар. – Насколько я понимаю, ему просто не хотелось затягивать процесс. Если бы я осознанно скрыл то, что мы услышали от покойной ведьмы, всем пришлось бы хуже, но здесь и правда никого не спасла… Отец слишком честен и ждёт от других того же. Неужели он не подумал о том, что они обрадуются наличию хоть какого-то подозреваемого и сложат руки?
Юрген действительно знал магическое сообщество лучше, чем они оба вместе взятые. Обычно Берингар не задавал риторических вопросов – либо ждал ответа, либо отвечал сам, но в тот раз надолго замолчал, будто рассуждал про себя. Арман добавил с неохотой:
– Не хочу обвинять Юргена в чём-то ещё, но о тебе он тоже не подумал. Может, если бы он сопротивлялся, то смог бы выиграть время и как-то помочь нам.
– Как? – без особого энтузиазма переспросил Берингар. – Если бы он знал, кто виноват, назвал бы без обиняков, если нет – мы бы точно так же стучали в запертые двери.
И он постучал ещё раз, но изнутри так никто и не вышел.
Арман перебирал в памяти все визиты и разговоры, пытаясь отыскать что-нибудь новое. Голова тяжелела от бесплодных размышлений, зато ногам в самом деле становилось легче – возможно, они даже доберутся до города к вечеру, эти ноги. Впереди вырос очередной холм, и Берингар свернул на тропинку, ведущую в обход.
– Не думал, что скажу нечто подобное, но магическому сообществу не хватает централизованной власти, – Арман обошёл дохлого голубя и тут же влетел сапогом в какую-то жижу. – Здесь болото?
– Болота южнее, но всё равно будь внимателен.
– Буду… Это так нелепо. Они не в состоянии решить даже простейшие вопросы, потому что никто не хочет брать на себя ответственность!
– Ты прав, и это проблема, – Берингар дождался, пока они поравняются на более широкой тропе, и продолжил: – Совет старейшин – непостоянный орган и собирается, когда кому-то что-то нужно. Текущими делами занимаются многочисленные послы, но тут у каждого своя точка зрения, в чём ты уже имел несчастье убедиться. Что до централизованной власти, она требует постоянного подчинения, на которое никто не пойдёт. Такие, как мы, привыкли жить вне всякого людского закона и слушать лишь самих себя – ведь сильнее нас никого нет. Впервые за долгие века нас объединило пророчество… И то не всех, как ты помнишь.
– Кому-то, безусловно, подходит такая характеристика, – согласился Арман, вспоминая своенравных колдунов из деревни Кёттевиц, гордых одиночек типа Стефана Мартена, пани Росицкую или собственную сестру. – Но не вам с отцом.
– Маги, поступающие на военную службу, живут в двух мирах и гораздо больше наслышаны о долге и дисциплине. Те, кто хочет развивать только собственную мощь, кто не способен подчиняться и управлять другими, у нас надолго не задерживаются.
– Но кто-то ведь затеял эту историю с книгой. Они вообще подумали, что с ней делать дальше? До того, как сбудется пророчество?
– Не подумали, – безжалостно ответил Берингар. – Должен сказать, я и сам не загадывал так далеко наперёд, а зря. Совет мог позволить себе затягивать с решением, пока книга не была создана, но теперь она готова и в любой момент может угодить не в те руки. Охрана сменяется каждый день – и это остаётся временной мерой.
Задавая столько вопросов, Арман чувствовал себя то занудой, то дураком, но иначе не получалось – он по-прежнему знал о магической части мира прискорбно мало. То, как слабо оказалась структурирована эта часть, ничуть не упрощало задачи. Обещанную охрану, правда, организовали: как-то раз возле жуткого артефакта дежурил пан Росицкий, его сменила рослая молчаливая африканка из приглашённых гостий замка, а перед уважаемым послом книгу опекал колдовской корпус французской армии. Вечно это продолжаться не могло, как проницательно заметил и пан Михаил.
– Надо нам было самим ими заняться, – Арман остановился первым, почувствовав беспокойство своей лошади. Из кустов по правую руку от них высунулась овца, настороженно заблеяла и снова исчезла, шурша листвой. – Я обо всех, кто нас преследовал. Мы ведь оставляли это другим – и сами тела, и другие возможные улики…
– Густав сделал всё, что мог. Сейчас поздно что-то менять, – Берингар остановился, пропуская очередную овцу. Эта оказалась бестолковой и некоторое время маячила перед ними, не догадавшись испугаться. – Магические следы не вечны, особенно если в деле замешан кто-то могущественный. Я полагался на более сильных и опытных колдунов, как выяснилось – зря.
