Как оказалось, вчера вечером, когда Ману отпустило после моего эксперимента, то той стало очень стыдно за то, что она укусила Асуми. Пользуясь этим, хитрая синеглазая уволокла подругу в душ, а там, подчиняясь наитию, начала делать вид, что пристает к ней, только не нагло и с напором, а наоборот, жалобно, буквально выпрашивая любовь и ласку. Новоявленная Кирью, и так пребывавшая в потрясении от того, что учудила, впала в неистовство и хорошо напинала любовнице своего мужа, не выходя из душа. А затем ушла в мою комнату, залезла на кровать, обняла одеяло, нюхала его и дралась ногами, когда хафу попыталась присоседиться рядом.
— Я уже пару раз к ней полезла, так она крысится и шипит! — торжествовала Хиракава.
— Отличные новости, — кивнул я, — сам бы до такого не додумался.
— Не надо так делать! — с обидой в голосе пискнула Мана подруге, — Мне неприятно!
— В этом-то всё и дело, здоровила ты сисястая! — гыгыкнули ей в ответ, — Оно работает! Так что я, если надо будет, тебе куда угодно залезу, и там поселюсь, лишь бы злиться научилась!
— Не надо! — такое обещание приводило Ману в ужас и гнев, но ей, если мне не изменяют глаза, похоже это даже нравилось, только она сама не понимала, что именно.
Но этому можно помочь.
— Еще как надо! — лихо выкрикнула на всю улицу откровенно веселящаяся хафу.
Мана просительно взглянула на меня, но в ответ услышала лишь то, что нужно — раз она уже один раз за пару секунд скрутила Асуми, то ей помощь и поддержка уж точно не нужны. Эти мои слова заставили девушку повесить нос, но всего лишь на мгновение, в следующее она уже была схвачена за ягодицы, прямо посередине улицы. Снова визг, уже посерьезнее, и снова агрессия, от которой хафу спасается, уже прилагая больше усилий. Выглядит это как обыкновенная возня веселящихся старшеклассниц, но по сути…
По сути, это путь, который я бы не смог найти.
— «И много бы потерял?», — вопрос, раздавшийся под сводами черепа, был холоден и бесстрастен, — «Тебя разрывают тысячи дел, ты идешь в ненужное тебе заведение, радуясь тому, что обычная смертная сломалась ночью от дешевого трюка, позволив тебе совершить тривиальное с минимальными усилиями. И сейчас… что? Радуешься тому, что твоя неполноценная жена, для которой ты еще не придумал применения, способна злиться?»
— «Ты бы отдал всё, оставшись нагим и стоящим на песке, лишь ради того, чтобы узнать о эфире столько, сколько уже узнал я в этом мире», — ударил я холодным презрением по тени Узурпатора Эфира, — «Признай уже, что лицемерен. Всегда провозглашая результат единственно высокой ценностью, ты сейчас недоволен не им, а тем, в кого я превращаюсь»
— «Не ты, а я…», — выдавил голос, когда мы уже почти дошли до школы.
— «Тебя здесь нет. Тебя уже нигде нет. Есть только я», — заткнул я эхо мертвой личности, — «Ты неотделим от своей силы, Узурпатор. А в этом мире её ни грана»
— «Лжец…»
О, я слишком хорошо знаю, что бы сделал Шебадд Меритт на моем месте. Выследить парня с белыми голубями из энергии, подобраться к нему на расстояние в пару метров, подчинить себе его Ки. Без драк, без вызовов, без боя. Просто заставить его повиноваться, превратив в дойную корову и, одновременно с этим, в приманку, на которую набегут новые «надевшие черное». Раз-два-три, и вот в моих руках целая куча батареек. Что дальше?
Подчинить их, превратить в мясные куклы. Использовать влияние и силу старых родов, собрав их секреты и власть, добраться до производителей искусственного Снадобья. Создавать своих агентов, которые примутся пичкать им молодняк в разных странах, раздавая брошюры на тему, как можно быстро и эффективно пробудить энергию в себе. Следующий шаг — подчинение тех, кто у власти. Год или два, и весь этот мир у моих ног, тысячи слуг беспрекословно выполняют приказы, а энергии хватает на всё.
Знания, сила, власть. Возможности через жесткое подавление, диктатуру… магию. Я же Узурпатор Эфира, что мне этот чужой мир, когда я знаю о том, что их триллионы?
Нет, Шебадд, это не твой мир, а мой, как и жизнь. Я решаю, как жить. Ты собой уже пожертвовал.
Оставшись в школьном коридоре наедине с Маной, я подтянул её за локоть, а затем прошептал на ухо жестким и холодным тоном:
— Ты — только моя. Только я имею право тебе приказывать, только я имею право тебя принуждать. Когда ты позволяешь это кому-то другому — ты изменяешь мне. Это недопустимо.
Капелька «давления», подхватить супругу за локоток, позволив перенести на ногах мгновение слабости, а затем увидеть её сияющие глаза и услышать тихое «Хай…». Хорошо. Надеюсь, это поможет.
Тьма — вовсе не там, где нет света. Она везде… для закрытых глаз.
