Из автобиографии Дансейни: «22 января 1912 года, через несколько дней после пьесы „Ночь на постоялом дворе“, я написал рассказ в стиле „Книги Чудес“. Но он не был включен в сборник, потому что подборка из двенадцати рассказов под названием „Книга Чудес“ уже появилась в „Скетче“,[18] каждый напротив прекрасной иллюстрации мистера Сайма размером во всю страницу, и эти рассказы сейчас находятся в руках господина Хейнеманна,[19] с подзаголовком „Хроника небольших приключений на краю мира“. Картинка, вдохновившая меня на этот рассказ, была просто эскизом, который мистер Сайм сделал обычной ручкой на листке бумаги размером с игральную карту, и три фигуры на ней, которые идут по краю обрыва, настолько туманны, что их едва можно различить, но идеи в рисунках мистера Сайма можно различить всегда, они могут захватить твою фантазию крепкой хваткой. Я назвал этот рассказ „Сокровища Ломы“.[20] На следующий день я написал „Сказание о Лондоне“. <…>
До февраля я не сделал ничего особо интересного, пока 1-го и 11-го не написал „Зловещую старуху в черном“, рассказ, который начинался так: „Зловещая старуха в черном быстро шла по улице мясных лавок“. <…> Мистер Сайм сделал превосходное изображение этой зловещей старухи, вернувшись к общепринятой манере рисовать иллюстрацию к рассказу».[21]
Из автобиографии Дансейни: «Однажды в начале сентября я отправился в вересковые заросли по краю Арден-Банк и написал рассказ „Город на Маллингтонской пустоши“. Разумеется, я описывал не пустошь, которую видел перед собой, а фрагменты той же пустоши, запечатлевшиеся в моей памяти, узкие белые песчаные тропинки на черном дерне и ложбины, в которых растут целые дикие сады вереска. В рассказе говорится о волшебном городе на обширной пустоши, мраморном городе, который появлялся и исчезал по ночам. Кроме того, что идея рассказа появилась под воздействием пустоши, не могу сказать ничего, но подозреваю, возможно, еще и из-за того, что я видел белый город на этой самой пустоши. Но это был город не людей, а пчел, кто-то поставил ряд ульев, чтобы собирать вересковый мед».[22]
Из автобиографии Дансейни: «В конце января я написал рассказ „Почему молочник вздрагивает, когда приходит рассвет“. Я изрядно поработал над тайной этой легенды и сослался на историю, которая представляет собой ценность, принадлежащую исключительно молочникам. Но выясняется, что эту историю можно рассказывать лишь в холле Гильдии молочников, и читатель осознает, по мере того как тайна становится все глубже, что ни один молочник не позволит, чтобы кто-то мог услыхать рассказ за стенами Гильдии».[23]
Из автобиографии Дансейни: «На Арденской пустоши 9 и 10 сентября [1913 года] я написал рассказ под названием „Bureau d'Echange de Maux“, в котором в мрачной лавочке в Париже, в соответствии с названием, люди с помощью волшебства обменивают свои беды на беды других людей. Несколько лет спустя, когда мир стал слышать сказанное слово, меня попросили написать пьесу для „Би-би-си“, и я, чтобы не дожидаться подходящей идеи, которая могла не появиться в течение долгого времени, выкопал клад в своем собственном саду: я взял этот рассказ со страниц одной из своих книг и превратил его в пьесу, значительно усилив одного из героев, мсье Салиньяка, занятого исключительно серьезным бизнесом. Его не следовало оскорблять предложением обмена мелких зол, наподобие зубной боли. В конце концов, он обменивается собственным злом, сущность которого так и не раскрывается, с человеком, ожидающим назавтра казни на гильотине. В чем заключалось зло Салиньяка, моя фантазия так и не домыслила, но я расспросил своих племянниц и получил различные мнения на этот счет. В Раунтоне я написал другой, небольшой рассказ (и он мне тоже нравится) — „Три рослых сына“».[24]
Из автобиографии Дансейни: «…написал в конце декабря за четыре дня большой рассказ „История моря и суши“. Это рассказ о пирате, капитане Шарде, который уже появлялся в одном из моих рассказов. Теперь он и его бравая команда оказываются в Сахаре».[25]
Из автобиографии Дансейни: «Однажды на привале я сделал то, что делаю очень редко, — написал рассказ во время путешествия. Причем сделал это так, как не делаю никогда, за данным исключением, — я написал рассказ сразу. Я отправился на берег реки неподалеку от лагеря и написал рассказ, который назвал „Сказание об экваторе“. Но хотя я находился на экваторе, насколько нам было известно, рассказ несколько отклонялся от этой темы, потому что я описывал его таким, каким он предстал воображению одного восточного поэта, которому Султан приказал рассказать об экваторе и который поспешил повиноваться. И его идея была достаточно новой, чтобы дать моей душе отдохнуть от зноя и кактусов».[26]
