- Это все ненастоящее. Это не может быть. Бред, - Обьяснил я после короткой паузы.
Почему я вообще с ним разговариваю? Неужели мне настолько... страшно?
- Хм... и с чего ты это взял, придурь малолетняя?! - вступил в разговор Асперо как-то странно нахмурившись.
- Потому что на Земле не бывает фиолетового небосвода днем! Нет таких городов! И нет подобных существ! - странное чувство, будто внутри все стиснулось. - Это все... мое безумие...
- На Земле? - переспросил Оз. - Это твой родной мир?
Солль
Прошло семь дней. Семь дней ада. И он творился в моей голове.
Светя опухшими глазами, как фонариками, я не покидал библиотеки вот уже четыре дня. Здесь спал, питался и по-детски радовался необычному для библиотеки, наличию ванной комнаты.
Наверное, мне было настолько же трудно осознать все происходящее, как пингвину понять каноны математического анализа.
Неделю назад я проснулся в непонятном месте, с непонятными людьми и в непонятном мире. Был совершенно уверен, что все это галлюцинации, и я просто сбрендил. Пытался совершить суицид, из-за чего теперь чувствую себя полнейшим идиотом. Когда не думаю, в какой заднице вселенной судьба решила совершить такую нелепую рокировку.
Мои попытки, что теперь радует, окончились ничем. Вместо этого, плененный ужасом своего безумия, я пытался ухватиться за хоть какую-то надежду, словно умирающий за полог простыни. И до сих пор не могу понять, что меня тогда удержало от еще многих попыток самоубийства. Ведь даже сейчас я не до конца уверен в реальности чего бы то ни было.
После того как Озморн использовал, по его словам, прибор "парламентёр", мне поведали дивную историю. Якобы я упал с небес, этим самым, сохранив жизнь Оза от клинка наемников.
Убийцы преследовали парня довольно долго, пытаясь ликвидировать по непонятным даже ему причинам. Звучало это весьма занятно и заставило меня усомниться в умственных способностях Оза. Ибо избегать смерти от тех, чьей мотивации ты не знаешь, как минимум забавно.
Но так было сначала. Потом мне объяснили самую вероятную причину, по которой Озморна могли убить. И вполне вероятно, что еще могут...
Начнем с самого начала. Первым поведанным фактом, была история места, куда я попал. Выходило что сейчас я в ином мире, не на Земле. Как и почему я сюда попал, мне пояснить не могли, ибо вероятных причин чересчур много. Как удобно, да?
С этим фактом я, так и быть, смирился. Перед этим, правда, пришлось провести больше тридцати тестов на целостность рассудка. Как не удивительно, - все дали опровергающий результат. После этого, с болью на сердце, я согласился выслушать своих "спасителей".
Я оказался в Хармине, так называется этот мир. Здесь обитают сотни рас и существ самых разнообразных видов и происхождения. Преимущественно разумные, живут в городах, читают книги, работают на заводах...
Большинство разумных, - гуманоиды, но попадаются и более изощренные формы жизни. Разновидности колеблются по неизмеримой шкале эволюционной статистики морфологизма, насчитывая самые разнообразные облики и формы. Но это все чепуха по сравнению с тем о речь пошла дальше.
Этот мир не единственный известный местным жителям. Наоборот, ведомо о чрезвычайно большом количестве планет, более чем населенных. Между ними не только возможно странствовать, но процесс еще и поставлен на своего рода конвейер.
Так и быть, с этим я тоже, сжав до хруста зубы, смирился. А вот дальше выдали такое, что показалось последней каплей и я уже хотел возобновить талант безумного суицидника.
Оказывается, во всех мирах очень распространена астаромантия... То бишь, черт подери, - магия!
Почувствовав себя в танке и попытавшись разобраться, оказалось, что вышеупомянутое, - ничто иное, как самое настоящее, в классическом понимании моего сознания, - колдовство. В тот миг я почему-то представил над своим телом, в палате, старуху с бородавкой на носу и лягушкой за пазухой.
Первые дни я сомневался в подлинности предоставленной мне информации. Какая-то маниакальная забота Озморна оставляла подозрения об его санитарской сущности. Учитывая психиатрические тесты, в свое время подсмотренные в лаборатории Власова, я понимал, что все вокруг реально. Как бы мне не хотелось, не верить, но идти против фактов я не мог.
Тогда пришлось попотеть над букварями и толковыми словарями. Не без помощи Озморна я поглотил все доступные источники информации и, как следствие, - до конца второго дня начал говорить на ломаном языке "иссаи". Он был самым распространенным и считался неким эталоном общения. Оз же называл его проще, - "всеобщий", поскольку язык являлся государственным.
Довольно забавное, между прочим, наречие. Для себя я окрестил его как смесь "латынь-япон-русь". Чрезвычайно условно, естественно. Просто звучал он чем-то, напоминая латынь и древнерусский, а правописание обобщалось до иероглифов, похожих на смесь предыдущих двух, но в стиле японской содержимости. Многозначно и многозадачно.