Книга Даджи — Огонь в Горне полностью

Над долиной Золотого Кряжа на севере Эмелана полыхал закат, бросая тени на отряд всадников. Во главе отряда знаменосец нёс личное знамя Герцога Ведриса IV, правителя Эмелана. Следом за ним ехал сам Герцог, окружённый со всех сторон охраной, прислугой и друзьями.

Воздух был застлан пеленой дыма, щипая всем глаза. Они ехали через него уже два дня, наблюдая, как тот простирается над пастбищами и полями. Теперь же, въехав в густые леса, заполнявшие северную часть долины, отряд наконец-то начал подниматься над уровнем дыма.

В хвосте колонны верхом на крепких пони ехали трое девочек и мальчик. Когда одна из взрослых, женщина в тёмно-зелёной одежде, остановилась и спешилась, они также остановили своих пони, и стали наблюдать за ней. Та выбралась из выемки, в которой шла дорога, и прошла несколько ярдов под древними деревьями. Рысивший рядом с детьми высокий пёс с кудрявой белой шерстью откололся от их группы и последовал за ней.

— Медвежонок! - позвала Даджа Кисубо, высокая, широкоплечая чернокожая девочка. - Оставь Розторн в покое. Возвращайся обратно.

Пёс повиновался. Подбежав к ближайшей всаднице, рыжеволосой полноватой Трис, подруге Даджи, он сел, взбивая своим пышным хвостом дорожную пыль.

— Розторн? - спросил мальчик, которого звали Браяр. - Всё в порядке?

— Просто стойте на месте, - приказала Розторн. Она подняла с земли крепкую ветку, и начала рыть тяжёлый ковёр опавшей листвы и гниющих веток у себя под ногами. - Я вернусь через минуту.

— Я не об этом спросил, - пробормотал он девочкам краем рта. - Я спросил, всё ли в порядке.

Даджа развернула своего скакуна. С этой небольшой возвышенности она могла смотреть сквозь промежуток между деревьев.

— Даджа? Ты-то в порядке? - голос принадлежал третьей девочке в их компании, Сэндри. Всё в ней, от пони до одежды, говорило о богатстве, которым остальные трое не обладали. Когда она развернула своего пони посмотреть на то, что привлекло внимание Даджи, Браяр и Трис сделали то же самое.

В дали, где края открытых пастбищ сливались с подножием южных и западных гор, светились длинные полосы гнетуще-оранжевого пламени.

Даджа покачала головой, махнув своими одиннадцатью короткими косичками.

— Прямо кошмар какой-то, - ответила она. - Похоже на то, что Торговцы называют пижюл факол.

Сэндри содрогнулась, и начертила у себя на груди круг богов, для защиты. Она знала верования Торговцев:

— Посмертие для тех, кто не оплатил свои долги, - пробормотала она.

Медвежонок встал на задние лапы, упёршись передними в седло Трис. Та наклонилась, чтобы почесать ему за ушами, её очки в латунной оправе блеснули в лучах заходящего солнца:

— Вот преимущество верования в Живой Круг, - отметила она. - Никакого плохого посмертия. Мы просто перерождаемся.

Браяр прищурился, настороженно глядя своими серо-зелёными глазами:

— Эти пожары простираются на мили. И их ничто не остановит. Вся эта местность суха как трут.

Розторн запихнула в карман ком опавшей листвы, и вернулась к своему скакуну. Взобравшись в седло, она поманила местного жителя, сопровождавшего отряд Герцога:

— Сколько прошло времени с тех пор, как у вас был последний лесной пожар?

Мужчина, посмеиваясь, сказал:

— Помилуйте, Посвящённая Розторн, у нас не было ничего, что я бы назвал настоящим лесным пожаром с … ох, да с тех пор, как мой папа под стол ходил. Наш маг, его называют Укротителем Огня, об этом позаботился.

— Этого-то я и боялась, - пробормотала Розторн, посвящённая Земли храмов Живого Круга. - Вы четверо, идёмте — мы отстаём.

Сэндри подстегнула своего пони. Трис, Браяр и Медвежонок последовали за ней. Даджа на секунду задержалась, по-прежнему глядя встревоженными чёрными глазами на пламя. «Каким образом такая чудесная вещь, как огонь, может выглядеть так угрожающе?» - подумала она. С огнём она работала каждый день; он был её другом. Что если однажды он обрушится на неё так же, как обрушился на поля Золотого Кряжа?

— Оставайся в пижюл факол, где тебе самое место, - тихо сказала она далёкому пламени.

Сказав «н-но!» своему пони, она поехала догонять своих друзей.

На следующий день Даджа, нагруженная инструментами, вошла в маленькую горную кузницу. Она бросила их рядом с грубой наковальней, потом осознала, что посох, который она всегда носила с собой, упал вместе с ними. Она быстро выхватила его из кучи, и отёрла с полированного дерева пыль. Прислонив посох к стене у очага, она задержалась на секунду, пробежав пальцами по отполированному до блеска латунному набалдашнику. Этот кусок металла сообщал каждому, кто умел читать посохи Торговцев, что она была трэнгши, изгоем, носителем неудачи.

Она повернулась к нему спиной, и обвела взглядом тесную и грязную кузницу. «Хотела бы я быть дома», - подумала она, осматривая кузнечный горн.