И даже если по итогу жизни степень сближения будет не такой, чтобы взять меня в рай, то ад, в который я попаду, будет не абсолютным, потому что абсолютного ада нет. Надеюсь, что по степени страданий, он не будет сильно отличаться от этой земной жизни. И я продолжу совершенствоваться и очищаться там. Но даже если там страданий будет больше, это будет не абсолютный ад, и из него все равно будет избавление. При этом, я никогда, ни в этой жизни, ни в следующей, не откажусь от установки, что «ада нет», а только все больше буду в ней утверждаться и ее утверждать.
Проще говоря, как думаешь, какие слова повторяешь, так и поступаешь, так и живешь. И мой опыт уже показал, что, даже повторяя «ада нет», я все равно в какой-то мере остаюсь православным. Только это не православие монахов-подвижников, а православие деятельных князей, которым было некогда молиться по 10 часов в день, или православие творческих личностей, наподобие Достоевского, Пушкина или даже Розанова.
С: Все?
Я: Подробнее не хочу. Если кто хочет подробнее – см. первую «Книгу-диалог».
С: А сейчас о чем?
Я: Не знаю. Давай, что-то отвлеченное. Сочинять истории. Про фунчиков.
С: Поясни, кто такие фунчики?
Я: Когда я был маленький, мы с братом сочиняли друг другу истории про маленьких человечков – фунчиков. Ростом они около полуметра, пухленькие, нос пяточком. И достаточно воинственные. Но воюют только против зла.
С: Типа хоббитов?
Я: Есть что-то общее, но не совсем. Фунчики меньше ростом. У них нет волос на ногах. И полнеют не с возрастом, а сразу. И они боевее. Фунческий воин вполне может победить человеческого, или даже десяток человеческих воинов.
С: Как это? Если они такого маленького роста?
Я: Ловкостью, скоростью, концентрацией энергии ци.
С: Короче, более по-детски все.
Я: Можно и так сказать.
С: Ну и что ты тут собрался сейчас про них сочинять?
Я: Да не знаю я!
***
С: Хочешь, все-таки саровской девчонке написать?
Я: Сам не знаю. Жизнь какая-то сложная пошла… С работы уволили из-за запоя и безответной любви… Где жить, в Сарове или Москве – не понятно… Кем работать, не понятно…
С: Предлагаю покурить, попить чаю и перекусить. Там, может, что-то прояснится.
Я: И творчество еще какое-то совсем безумное – все про себя рассказываю!
С: Перерыв!
Я: Света как-то нет от этого творчества. Наоборот – тревога одна.
С: Перерыв!!!
Я: Да не хочу я курить! Пока не напишу что-то нормальное, по крайней мере. Обещаешь, что напишем что-то нормальное после перерыва? Сейчас уже скоро, может, мама придет.
С: Давай, перерыв и напишем девушке.
Я: И обоснуем концепцию, почему мы строим книгу на обнародовании реальных приватных диалогов в соцсетях? (В смысле здесь обоснуем, а не девушке).
С: Да.
Я: Ок. Но это не литература. Где «Война и мир», а где мои «Книги диалоги»!
С: Где «Черный квадрат» Малевича, а где пейзажи Репина!
Я: Кроме «Черного квадрата» никакого современного искусства и не знаешь!
С: Перерыв!
***
Я: Ну что? Я поел. Попил чаю. Полчаса прошло. Ты обещал, что напишем ей.
С: Погуляй еще. Надо все-таки из дома выходить.
***
(22:01, через час)
Я: Погулял. Слушай, может, мы как-то чередовать будем? Публичные диалоги и приватные? Не все удобно обсуждать при людях.
С: А что неудобно? Что хозяин квартиры звонил, сказал, что завтра придет за деньгами, а ты и не знаешь, есть у вас деньги или нет, потому что деньги у мамы, а маме дозвониться не можешь?
Я: Ну да.
С: А чего тут обсуждать? Мама придет – спросишь у нее. Исходя из этого, будешь решать.
Я: У меня тревога и депрессия.
С: Боишься, заболеешь от курения и не сможешь работать? Ни в Москве, ни в Сарове? И девчонка за тебя замуж не пойдет? А Бог, боишься, не спасет, потому что ты ничего не соблюдаешь и все время по мелочи грешишь? А тот факт, что, что бы ни случилось, это будет не ад, тебя не успокаивает?
Я: Умственно противопоставить ничего этой мысли не могу, но психологически – нет не успокаивает.
С: Давай лучше решим, что написать девчонке.
