А еще хочешь написать другой своей тоже старой любви (с которой, правда, секса не было, а была полубезответная юношеская любовь – гулять гуляли, целоваться – не целовались). Сейчас тоже живет в Сарове. В гражданском браке. Дочь 12 лет. Провинциальной стала совсем. И уже не такая красивая. Пишет тебе какие-то глупости… «Разум – это то, что делает нас людьми. Так что взрослей». Думает, что ты умный, раз писатель и в Москве живешь. Тоже умничать пытается. Хотя она и раньше такой была…
Я: Ты решил меня со всеми моими знакомыми насмерть перессорить?
С: Все персонажи вымышлены. Совпадения случайны.
Я: А если писать про людей осторожно, без цинизма, по-доброму, то читать не интересно?
С: Даже и писать не интересно.
Я: И какой из меня учитель литературы в школе? С таким подходом?
С: Это если будет, то еще не скоро. Давай, хоть, до нового года доживем.
Я: Этак книга вообще не идет! Прошлая лучше была. В ней была надежда, что хоть что-то из этого получится. Здесь – разбитость и безнадежность.
С: Просто ты нащупываешь свой голос. Приноравливаешься к процессу. Книги, это, ведь, условность. Важно поставить на поток сам процесс – пишешь такие диалоги, выносишь их на люди, тебя при этом не убивают, не исторгают из социума. И при этом как-то на жизнь зарабатываешь. И тебя читают.
Я: Пока что не читают. Из социума исторгнут. Денег нет. И тревожность внутри такая, как будто сейчас с ума сойду. Вся надежда – что Бог управит. При том, что я христианской жизнью, хорошо если на 1/5 живу. И даже не то, что живу на 1/5, а стараюсь на 1/5. Если бы старался изо всех сил, а получалось на 1/5, было бы ничего. А я принципиально стараюсь только на 1/5. И надеюсь, что Бог не накажет.
С: Многие и настолько не стараются. И ничего! Живут лучше тебя.
Я: Они совсем не воцерковленные. С них и спроса нет.
С: А священники бывшие? У тебя два знакомых, которые из священников ушли и живут сейчас «нормальной жизнью».
Я: Неизвестно еще, что с ними будет.
С: Нормально живут. И дальше все у них будет нормально. И ты это прекрасно знаешь. А если и случится что плохое, то не потому, что Бог покарал. Бог не мстительный садист.
Я: Хочешь сказать, не такой жестокий, каким кажется, если начитаться святых отцов?
С: Может, тебе, реально, полчаса посидеть носом подышать? Давно, ведь, так не сидел.
Я: Тогда не успею ничего написать к маминому приезду.
С: Постоянный страх не успеть – и есть тревога.
Я: А страх, что я сейчас в каком-то смятенном и неправильном состоянии ума и потому не то пишу – не тревога? Ночь будет – ночью и буду сидеть.
С: Посмотри, хоть, может, еще кто-то лайкнул пост?
Я: Не хочу отвлекаться. Хочу возбудить ум, чтобы он родил уже что-нибудь.
С: Ты гораздо скованнее в этой книге, чем в прошлой.
Я: Уволили недавно – скуёшься тут!
С: Мне кажется, в учителя тебе не надо. Сковывает одна мысль об этом. А девчонка та, если уж очень хочется, пускай потом приезжает и живет с тобой в Москве.
Я: Сейчас сложно планировать. Если я стану известным писателем, может, богатым буду и все поменяется. А если нет, то все будет по-другому. Короче, сейчас такой период, что предельно не понятно, что будет завтра.
