Вася послушал. Действительно, совсем рядом проходил галдеж десятка голосов, и не могло быть сомнений, что это "наши". Митя вскочил на ноги и заорал раздирающим уши надсадным криком:
- Сережка-а-а!
Двое южан остолбенели сначала, потом обрадовались, бросились к Мите. Но Митя уже не боялся их. Он отбивался кулачками и напористо сверкал глазами:
- И не приставай! И не приставай! Сережка-а-а!!!
Вася выпрыгнул на полянку и спокойно смотрел на врагов. Один из них, дочерна загоревший мальчик с яркими губами, улыбнулся:
- Чего ты кричишь? Все равно в плену. Где знамена? Говори, где? повернулся он к Васе.
Вася развел руками:
- Нету! Понимаешь, нету!
В это время затрещали кусты, зашумели голоса, и враги бросились в другую сторону.
Митя еще раз заорал:
- Сережка-а-а!
- Что тут делается? - спросил Сережа, выходя на полянку. За ним выглядывала вся северная армия.
- Вот, смотрите! - сказал Вася, развертывая вражеское знамя.
- И наше! И наше!
- Какой подвиг! - воскликнул Сережа. - Какой героический подвиг! Ура!
Все закричали "ура". Все расспрашивали героев. Все трепали их по плечам. Сережа поднял Васю на руки, щекотал его и спрашивал:
- Ну, как тебя благодарить? Как тебя наградить?
- И Митя! И Митя! - смеялся Вася, дрыгая ногами.
Ах, какой это был славный, героический, победный день! Как было торжественно на Мухиной горе, куда свободно прошла северная армия и где Сережа сказал:
- Товарищи! Сегодняшний день кончился нашей победой! Мы три раза ходили в атаку, но три раза враг, вооруженный до зубов, отражал наше наступление. Наши потери страшные. Мы уже думали, что разбиты наголову. С поникшими сердцами мы начали отступление, и вот мы узнали, что доблестные наши разведчики Вася Назаров и Митя Кандыбин на западном фронте одержали блестящую победу!..
Кончил Сережа так:
- Так пусть же эти герои своими руками водрузят наше знамя на вершине Мухиной горы! Нате!
Вася и Митя взяли яркое алое знамя и крепко вдвинули его древко в податливый песок. Северяне оглашали воздух кликами победы. Недалеко бродили растроенные южане. Некоторые из них подошли ближе и сказали:
- Неправильно! Мы имеем право снять!
- Извините! - ответил им Сережа. - Знамя ваше захвачено до четырех часов?
- Ну... до четырех...
- А теперь сколько!? Умойтесь...
Какой это был прекрасный день, звенящий славой и героизмом.
- Нет, пойдем к нам, - решительно сказал Вася.
Митя смутился. Куда девалась его постоянная агрессия!
- Я не хочу, - прошептал он.
- Да пойдем! И обедать будем у нас. А ты скажешь маме, что ты пойдешь к нам.
- да чего я буду говорить...
- А ты так и скажи!
- Ты думаешь, что я боюсь мамы? Мама ничего и не скажет. А так...
- А ты что говорил... еще утром... там ты что говорил?
Митя, наконец, сдался. Когда же они подошли к крыльцу, он остановился:
- Знаешь что? Ты подожди, а я пойду и сейчас же приду.
Не ожидая ответа, он побежал в свою квартиру. Через две минуты он выскочил обратно, держа в руках знаменитую железную коробку. В ней уже не было ни гнезд, ни диктовых перегородок.
- На твою коробку!
Он сиял розовой радостью, но глаза отводил в сторону.
Вася опешил:
- Митя! Тебя отец побьет!
- Ой! Побьет! Ты думаешь, так он меня легко поймает?
Вася двинулся вверх. Он решил, что это проклятый вопрос с коробкой сможет решить единственный человек на свете: мудрый и добрый, всезнающий его отец Федор Назаров.
Мать Васи встретила мальчиков с удивлением:
- А, ты с гостем? Это Митя? Вот хорошо! Но, ужас! На кого вы похожи? Да где вы были? Вы сажу чистили?
- Мы воевали, - сказал Вася.
- Страх какой! Федя, иди на них посмотри!
Отец пришел и закатился смехом:
- Васька! Немедленно мыться!
- Там война, папа! Ты знаешь, мы знамя захватили! С Митей!
- И говорить с тобой не хочу! Военные должны раньше умываться, а потом разговаривать.
Он прикрыл дверь в столовую, высунул оттуда голову и сказал с деланной суровостью:
- И в столовую не пущу! Маруся, бросай их прямо в воду! И этого выстирай, Кандыбина, ишь какой черный! А это та самая коробка? Угу... понимаю! Нет, нет, я с такими шмаровозами не хочу разговаривать!
Митя стоял на месте, перепуганный больше, чем в самой отчаянной битве. С остановившимися в испуге острыми глазами он начал отступление к дверям, но мать Васи взяла его за плечи:
- Не бойся, мы будем мыться простой водой!
Скоро мать вышла из кухни и сказала мужу:
- Может, ты острижешь Митю? Его волосы невозможно отмыть...
- А его родители не будут обижаться за вмешательство?
- Да ну их, пускай обижаются! Бить мальчика они умеют, у него... все эти места... в синяках.
- Ну, что же, вмешаемся, - сказал весело Назаров и достал из шкафа машинку.
Еще через четверть часа оба разведчика, чистые, розовые и красивые, сидели за столом и... есть не могли, столько было чего рассказывать.
Назаров поражался, делал большие глаза, радовался и скорбел, вскрикивал и смеялся - переживал все случайности военной удачи.
Только что пообедали, прибежал Сережа.
- Где наши герои? Выходите сейчас же, парламентеры придут...
- Парламентеры? - Назаров серьезно оправил рубаху. - А мне можно посмотреть?
