Книга Длинного Солнца полностью

— Почерк женщины, Ваше Высокопреосвященство, и сильный запах духов. При сложившихся обстоятельствах я думаю, что могу найти оправдание своему поступку. Я очень искренне надеялся, Ваше Высокопреосвященство, что это письмо от сестры или какой-нибудь другой родственницы, Ваше Высокопреосвященство. Однако...

— Ты... э... храбрый малый. Это очень хорошо, во всяком случае я... э... склонен так считать. Сфингс любит храбрых, а? — Прилипала всмотрелся в подпись. — Не от... хм... леди Синель, э? Иначе ты бы сказал раньше, хм?

— Нет, Ваше Высокопреосвященство. От другой женщины.

— Прочитай его мне, патера. Должно быть, ты... э... разобрал эти каракули. Я предпочитаю этого, э, не делать.

— Я боюсь того, что вы там найдете, Ваше Высокопреосвященство; патера Шелк мог скомпрометировать себя. Я бы хотел...

— Я буду... э... судьей, а? Читай, патера.

Росомаха прочистил горло и развернул письмо:

— «О, Моя Дорогая Маленькая Блоха: я называю тебя так не только из-за того, как ты выпрыгнул из моего окна, но и из-за того, как ты прыгнул ко мне в кровать! Как долго твоя одинокая маруха ждет весточку от тебя!!!»

— Маруха, патера?

— Распутная женщина, как мне кажется, Ваше Высокопреосвященство.

— Я... э... хорошо. Продолжай, патера. Есть еще... э... дальнейшие откровения?

— Боюсь, что так оно и есть, Ваше Высокопреосвященство. «Ты мог бы послать ее через того кента, который отдал тебе мой подарок, вот!»

— Дай мне… э... посмотреть на письмо, патера. — Прилипала протянул руку, и Росомаха отдал ему помятый лист бумаги.

— О... хм.

— Да, Ваше Высокопреосвященство.

— Она действительно... э... написала это, а? Или нет? Да... э... она. Раньше я бы не... э... поверил, что человек так может.

Нахмурив брови и наморщив лоб, Прилипала наклонился над письмом:

— «Теперь ты должен утешить меня» э... хм... «благодарностями». Мне кажется, это должно быть здесь, а? «И еще много чем, когда» э... хм... «мы встретимся», и еще одно восклицание. «Знаешь то маленькое», хм, «местечко на Палатине». Хорошо, хорошо, хорошо!

— Да, Ваше Высокопреосвященство.

— «...то маленькое местечко на Палатине, где Фелкс», я полагаю, она имеет в виду Фелксиопу, но не... э... в состоянии написать правильно. «...где Фелкс держит зеркало? Гиераксдень». Последнее слово подчеркнуто. Жирно, а? Подпись. «Ги».

Прилипала постучал по бумаге длинным ногтем:

— Что думаешь... э... патера? Где это, а? Картина... э... как мне кажется. Не в одном из мантейонов, а? Я знаю их все.

Росомаха тряхнул головой:

— Никогда не видел такую картину, Ваше Высокопреосвященство.

— В... э... доме, скорее всего, патера. В личной... хм... резиденции, я полагаю. Наковальня! — проорал Прилипала через плечо Росомахи, и маленький авгур с хитрым лицом и выступающими вперед зубами появился настолько быстро, что можно было предположить, будто он подслушивал.

— Можем ли мы... э... здесь, на холме, найти Фелксиопу и зеркало, а, Наковальня? Ты не знаешь. Займись... хм... расследованием. Я ожидаю результат завтра, хм, не позже ланча. Должно быть просто, а? — Прилипала взглянул на сломанную печать письма. — И выбери печать с... хм... сердцем, поцелуем или еще чем-нибудь таким для этого. — Он швырнул Наковальне письмо Гиацинт через всю комнату.

— Немедленно, Ваше Высокопреосвященство.

Прилипала опять повернулся к Росомахе:

— Не... хм... имеет никакого значения, видел ли патера эту печать, патера. Она из того сорта девиц, у которых самое малое круглая дюжина печатей, а? Ты не знаешь, как... хм... сохранить печать? Наковальня покажет тебе. Полезное искусство, а?

Когда за поклонившимся протонотарием щелкнул засов, Прилипала опять встал:

— Ты возьмешь письмо обратно на Солнечную улицу, а? Когда он закончит с ним. Если патера не вернулся, положи его на каминную полку. Если вернулся, скажи ему, что его... э... дали тебе в руки, когда ты выходил, а? И ты, конечно, не читал его, э?

Росомаха мрачно кивнул:

— Естественно, Ваше Высокопреосвященство.

Прилипала наклонился ближе к нему:

— Что-то... хм... тревожит тебя, патера. Говори прямо.

— Ваше Высокопреосвященство, как может помазанный авгур, подающий такие большие надежды, так компрометировать себя? Я имею в виду эту абсурдную грязную женщину. И, тем не менее, богиня!.. Я понимаю, даже слишком хорошо, почему Ваше Высокопреосвященство считает, что за ним надо наблюдать. Но... но теофания!

Прилипала цокнул языком:

— Старый Квезаль как-то... э... заметил, что у богов нет законов, патера. Только предпочтения.

— Я и сам это вижу, Ваше Высокопреосвященство, но когда авгур, о котором идет речь...

Прилипала остановил его движением руки:

— Возможно, мы... э... поделимся этой тайной, патера. Со временем, а? Возможно, нет. Ты обдумал Палустрию?

Росомаха кивнул, не доверяя собственному голосу.

— Превосходно. — Прилипала, сузив глаза, поглядел на него. — Ну-ка, скажи мне. Что ты знаешь об... э... истории кальде, патера?

— Кальде, Ваше Высокопреосвященство? Только то, что последний умер до моего рождения, и Аюнтамьенто решило, что никто не в состоянии заменить его.