Книга Длинного Солнца полностью

— Тур. Секи, Гагарка, раньше мы корешились вместе. Помнишь тот ломбард? Ты вошел через заднюю дверь, пока я держал для тебя улицу.

— Да, помню. Тебя отправили в ямы. Это было... — Гагарка попытался подумать, и голова опять взорвалась от боли.

— Мне свезло только пару месяцев назад. — Тур подошел поближе, умоляюще протянув руки. — Если б я знал, что это ты, Гагарка, все дело пошло б по-другому. Мы бы помогли тебе, я и моя банда. Только я ну никак не мог знать, сечешь? На стреме стоял этот дурак Гелада, и он сказал о ней и о нем. — Он быстро показал на Синель и Наковальню. — Высокий лакомый кусочек из ямы и с ней коротышка, сечешь, Гагарка? Ни одного гребаного слова о солдате и тебе. И как только я заметил солдата, я сразу свистнул делать копыта, а он уже смылся.

— Почему они... — начала Синель.

— Потому как ты ни хрена не понимаешь, Сиськи, — вздохнул Гагарка. — У них забирают шмотки, прежде чем спихивают в ямы. Я думал, что об этом все знают. Садись. Ты тоже, патера. И Кремень. Старик, ты идешь?

— Старик! — хрипло помог ему Орев.

Никакого ответа из поредевшей тьмы.

— Садитесь, — опять сказал им Гагарка. — Мы все устали — гребаный Гиеракс знает, как я, — и нам предстоит еще долгая дорога, прежде чем мы найдем место, где можно поесть или отдохнуть. У меня есть несколько вопросов к Туру. Скорее всего, у вас тоже.

— У меня, точно.

— Лады, смогешь. — Гагарка с осторожностью сел на пол туннеля. — Но сначала я должен сказать тебе, что он говорит лилию, хотя это ничего не значит. Я знаю, могет быть, сотню пацанов, которым могу доверять, только не слишком. Прежде, чем его бросили в ямы, он был одним из таких, вот и все, что было.

Пока он говорил, Наковальня и Кремень сели вместе; Тур тоже осторожно сел, получив разрешающий кивок.

Гагарка отклонился назад, закрыл глаза, и тут же его голова закружилась.

— Я сказал, что каждый смогет. Только я первый, остальные потом. Где Плотва, Тур?

— Это еще кто?

— Старик. С нами был старик, рыбак. Его зовут Плотва. Ты его замочил?

— Никого я не мочил. — Тур мог быть в лиге отсюда.

Голос Кремня:

— Почему тебя вообще бросили в яму?

Синели:

— Это не имеет значения. Что ты здесь делаешь, вот что я хочу знать? Тебе положено быть в яме, и ты думаешь, что я была там. И Гагарка прав, когда объяснил, почему у тебя нет одежды?

Наковальни:

— Сын мой, я обдумал твои слова. Вряд ли ты предвидел, что я, авгур, могу иметь оружие.

— Я даже не знал, что ты авгур. Все этот хрен, Гелада, он сказал, там длинная баба и с ней коротышка. И мы не знали больше ни хрена, когда начали тушить огоньки.

— Так значит, этот Гелада выстрелил костяной стрелой в меня? Я подобрал ее.

— Не в тебя, патера. В нее. Он сказал, что у нее был гранатомет, и он шмальнул, только промазал. У него есть лук, склеенный из костей, только он не так хорошо управляется с ним, как думает. Гагарка, я же хотел слинять отсюда, сечешь? Могет быть, возьмешь меня наверх, с собой? Я сделаю все, что скажешь.

— Хотел бы я знать, как, — прошептал Гагарка.

Наковальня:

— Я выстрелил раз двадцать. Там были жестокие животные и такие же люди.

Синель:

— Ты понимаешь, что мог бы положить нас всех, стреляя в темноте из игломета Гагарки? Да ты шизанулся!

Кремень:

— Не меня.

— Если бы я не стрелял, дочь моя, меня бы могли убить. И я не стрелял наугад. Я знал, куда. Хотя, можно сказать, был слеп. И это было великолепно. Настоящее чудо. На мою сторону, наверно, встала Сцилла. Они бросились на меня, чтобы убить, все они, но вместо этого я убил их.

Гагарка открыл глаза и прищурился в темноту позади них.

— Могет быть, они убили Плотву. Я собираюсь взглянуть, через минуту.

Синель приготовилась встать:

— Ты чувствуешь себя хреново, а? Я пойду с тобой.

— Не сейчас, Сиськи. Там все еще темно. Тур, ты сказал, что твои ребята забрали огоньки. Чтобы в этом месте стало темно и вы бы оказались за нами, верно?

— Точняк, Гагарка. Гелада встал мне на плечи и достал четыре, и Гаур оттащил их назад. Они ползут туда, где темно. Знаешь об этом?

Гагарка хмыкнул.

— Только они ползают не слишком-то быстро. Ну и мы решили подождать в сторонке, пока вы не появитесь. Она, я хочу сказать, и этот коротышка, авгур. Вот и все.

— И он прыгнул на меня сзади!

— А что ты сделала? (Гагарка почувствовал, хотя и не мог видеть, что Тур вытянул руки.) — Ты шмальнула гранатой в Геладу. Если б не поворот, ты б укокошила всю нашу банду.

— Плох муж! (Орев.)

Гагарка опять открыл глаза.

— Троих или четырех, точняк. Кремень, вроде ты сказал, что патера замочил пару животных?

— Туннельных богов, — подтвердил Кремень. — Я говорил тебе о них. Они вроде как собаки, только не такие приятные.

— Я должен вернуться взад, — пробормотал Гагарка. — Посмотреть, что случилось со стариком, и еще я хочу поглядеть на этих богов. Тур, ты один, и я сделал одного, и это два. Кремень сказал, что патера принял пару, и это четыре. Кто-нибудь еще?

Кремень:

— Я. Одного. И один после выстрела патеры еще дрыгался, и я его добил.