— В ответ, генерал, я, э, торжественно утверждаю, что так и сделал. И делаю так, а? В нашем, хм, текущем положении и за пределами, эй? Это не поддержка, а разум, эй? Я — человек мира. Таким я, хм, себя объявил. Под белым флагом, а? Проконсультировавшись с бригадиром Орланом. И, точно так же, проконсультировавшись с кальде Шелком. Привести кого-нибудь... э... исключительно значительного... хм. Вас, генерал. Я провел вас, чтобы обсудить, э, прекращение огня. Дипломатический... э... подвиг? Триумф. Мой... э... наш. Они нас уважают? Да, не уважают!
— Я собираюсь лечь, если это не расстроит вас, Ваше Высокопреосвященство. Я оберну юбку вокруг ног.
— Нет, нет, майт... генерал. Я едва различаю вашу, а, фигуру в этой... э... стигийской тьме. Еще один конфликт, который невозможно уладить, эй?
— Мы, безусловно, не преуспеем, пытаясь уладить этот.
— Я имею в виду конфликт между добром и, хм, злом. Да, злом. Как человек в этой одежде, авгур, когда-то предназначенный, э? Предназначенный для... э... величия. И этот, хм, авгур, ошибся, э? Иногда глуп, а? Тем не менее, чувствительный в высшей степени, эй? Я не могу уладить все конфликты, потому что не могу уладить этот. Я внес свое имя в списки, а? Давно. Я за добро. Я не могу закрывать глаза на зло. Не буду. Оба.
— Это хорошо. — Майтера Мята закрыла свои. В темной пустой комнате не было света, за исключением длинной водянисто-зеленой полосы под дверью; закрыв глаза, она почти не ощутила разницы, но, тем не менее, нашла это глубоко успокаивающим.
— Если... э... а... ум... хм, — сказал Прилипала; или, по меньшей мере, так она услышала. Фасад Зерновой биржи очень медленно падал, а она ждала, не в силах пошевелиться.
Она проснулась словно от толчка.
— Ваше Высокопреосвященство?
— Да, генерал?
— Некоторые сны посланы богами.
— Э... неоспоримо.
— Кто-нибудь когда-нибудь считал, что каждый сон — послание богов?
— Я... хм. Не могу припомнить, э? Я должен подвергнуть эту мысль... э... исследованию. Возможно. Очень возможно.
— Я только что видела самый обычный сон, Ваше Высокопреосвященство, но чувствую, что, может быть, он послан богом.
— Необычно? Экстраординарно. Если я не злоупотребляю, эй? Не желаю, э, быть назойливым. Но могу предложить мое, хм, если пожелаете.
— Мне снилось, что я стою на улице перед Зерновой биржей. Здание валится на меня, но я не могу бежать.
— Я... э... понимаю.
— Это действительно произошло несколько дней назад. Мы обрушили его при помощи быков. Тогда я могла убежать, но не хотела. Я хотела умереть, так что стояла там и смотрела, как оно падает, пока Грач не вынес меня. Его самого чуть не убило, как и меня.
— Значение? Я не могу... э... постичь его, генерал.
— Какой-то бог, я думаю, сказал мне, что, поскольку я решила умереть тогда, я не должна бояться смерти сейчас, и все, что они собираются сделать со мной, не может быть хуже, чем оказаться под тем зданием — способ смерти, который я выбрала не так давно.
— Что за бог, генерал? У вас есть предположение?
По легкому изменению в голосе Прилипалы она поняла, что он выпрямился. Она, по меньшей мере временно, оторвала его от жалости к себе; она страстно захотела, чтобы кто-нибудь оторвал ее.
— У меня нет ни малейшего понятия, Ваше Высокопреосвященство, какой бог благоволит ко мне, предполагая, что вообще такой есть. Я не помню ничего, что могло бы дать ключ.
— Никаких животных, а?
— Никаких, Ваше Высокопреосвященство. Только улица и падающие камни. Все происходило после тенеспуска, и я помню, какими темными они выглядели в свете небоземель.
— Хм, не Управляющий днем Пас. Бог солнца, а? Повелитель Длинного солнца и все такое. Тартар, хм? Бог ночи. Темные камни, темный бог. Летучие мыши... э... порхают?
Майтера Мята помотала головой, и кончик ее маленького острого носика нарисовал в воздухе маленькую дугу отрицания.
— Никаких животных, как я и сказала. Абсолютно никаких.
— Я бы... э... предпочел. Предпочел... хм... подвесить? Нет, стол. Вопрос на стол, э? Только на данный момент. По моему, э, не самому большому опыту, подпись, хм, может быть... э... охарактеризована по тому, кто, а? Надо оглядеться. Давайте оглядимся. Какой у нас день, вы бы сказали?
— Сейчас?
— Э... да. И тогда, а? В какой день, как вы чувствовали, вы были в вашем... э... видении?
— Вы имеете в виду ночь, когда это произошло?..
— Нет. Было ли это, э, в какой-то особый день, а? Вы, хм, представляете себе... э... календарь?
— Нет, Ваше Высокопреосвященство.
— А какой день сейчас? Когда мы, э, разговариваем?
Сколько раз похитители останавливались, чтобы поесть и поспать? Три? Четыре?
— Я не уверена. — Майтера Мята уже начала сожалеть, что упомянула свой сон. Она позволила векам упасть.
— Попробуйте угадать, генерал. Какой день?
— Гиераксдень или фелксдень, мне кажется.
— Тела, а? Стервятники?
— Нет. Только небоземли, здание и камни.
— Зеркала, обезьяны, олень? Карты, чайные чашки... э... лента? Какая-нибудь цветная лента? Домашние птицы, ничего подобного?
— Нет, Ваше Высокопреосвященство. Ничего подобного.
