— В таком случае неудивительно, что ни один из этих экзорцизмов не помог. Экзорцизм — священная церемония, а такую церемонию нельзя купить или продать. — Видя, что она не понимает, он добавил: — Их нельзя продать — в буквальном смысле слова, — потому что тогда церемония теряет всю свою святость. То, что продано, становится нечестивой пантомимой. И это не то, что мы сделаем сегодня здесь.
— Но Кровь может дать тебе что-нибудь, разве не так?
— Да, если захочет. Никакой подарок не подействует на природу церемонии. Подарок дается свободно — если вообще дается. Суть в том, что действенность церемонии зависит от того, была ли сделка между нами; и ее не было. У меня не будет никакого права жаловаться, если я не получу обещанный подарок. Ясно?
Орхидея неохотно кивнула.
— На самом деле я не ожидаю никакого подарка от Крови. Я уже сказал, что должен ему, по разным причинам. Когда он попросил меня сделать это, я — насколько помню — с радостью согласился.
Орхидея наклонилась к нему, пеньюар распахнулся еще шире.
— Допустим, на этот раз это сработает, патера. Могу ли я дать тебе что-нибудь?
— Конечно, если захочешь. Но ты ничего мне не должна.
— Хорошо. — Она заколебалась, размышляя. — Как я тебе уже сказала, ночь сфингсдня — наша самая большая ночь, вот почему Кровь, как обычно, приедет сегодня. Узнать, как у нас дела до того, как мы откроемся. В гиераксдень мы закрыты, так что тем более нет. Но приходи в любой другой день, и я дам тебе войти. Что скажешь?
Шелк был потрясен.
— Ты знаешь, что я имею в виду, верно, патера? Я имею в виду любую из девочек, какую ты захочешь. Если тебе захочется дать ей какую-то мелочь, все будет в порядке. Но если нет, дом от этого не пострадает. — Орхидея опять задумалась. — Ну, договорились? И, скажем, еще раз в месяц целый год. — Увидев выражение его лица, она добавила: — Или я могу заказать тебе мальчика, если ты их предпочитаешь, но сообщи мне об этом заранее.
Шелк покачал головой.
— Потому что, если ты это сделаешь, ты не сможешь увидеть богов? Это то, что говорят?
— Да. — Шелк кивнул. — Ехидна это запрещает. Кто-то может увидеть богов, когда они появляются в наших Священных Окнах. Кто-то может быть благословлен иметь детей своего тела. Но не то и другое сразу.
— Никто не говорит о детях, патера.
— Я знаю, о чем мы говорим.
— Боги, во всяком случае, больше не приходят. В Вайрон, так почему бы и нет? Последний раз это произошло, когда мне было… когда я еще не родилась.
Шелк кивнул:
— И я.
— Тогда о чем ты беспокоишься? Ты, в любом случае, никогда не увидишь ни одного.
Шелк печально улыбнулся:
— Что-то мы очень далеко ушли от нашего предмета, а?
— Не знаю. — Орхидея почесала голову и проверила ногти. — Может быть. Или нет. Ты знаешь, что этот дом раньше был мантейоном?
Опять потрясенный, Шелк покачал головой.
— Был. Или, во всяком случае, задняя часть его, та, что на Музыкальной улице. Только боги больше не приходили, вообще, даже если раньше они иногда так поступали. И его закрыли, владельцы продали здание, потом снесли заднюю стену и присоединили к двум другим. Может быть, все из-за этого, как? Я прикажу Элодее показать тебе. Некоторые из старых вещей все еще там, и ты можешь забрать их, если захочешь.
— Ты очень добра, — сказал Шелк.
— Я вообще очень милая. Спроси любого. — Орхидея пронзительно свистнула. — Элодея будет здесь через минуту. Спрашивай ее, если захочешь что-то узнать.
— Спасибо, я так и сделаю. Могу ли я оставить свои священные предметы здесь, пока они не потребуются? — Перспектива расставания с триптихом заставила Шелка заволноваться. — Будут ли они здесь в безопасности?
— Твой мешок? Безопаснее, чем в фиске. Ты можешь оставить и ящик. Мне только было интересно, знаешь ли ты о старом мантейоне позади дома. Мы называем его театр. Неужели все происходит из-за него?
— Не знаю.
— Я спросила одного из твоих, и он сказал, что нет. Но я все равно вроде как не уверена. Быть может, боги не любят то, чем мы тут занимаемся.
— Да, не любят, — сказал ей Шелк.
— Ты еще ничего не видел, патера. Мы не такие плохие, как ты думаешь.
Шелк покачал головой:
— Я вообще не считаю, что ты плохая, Орхидея, и боги тоже так не думают. Если бы они считали тебя плохой, ты могла бы делать что угодно — их бы это не взволновало. Они ненавидят все зло, которое ты творишь, — и все, которое творю я, — потому что видят, что мы можем делать добро.
— Ну, тогда я думаю, что, может быть, они послали этого беса, чтобы свести с нами счеты. — Орхидея опять свистнула. — Где эта девица!
— Боги не посылают нам бесов, — сказал ей Шелк. — На самом деле они уничтожают их, когда встречают, стирают из Главного Компьютера. По меньшей мере так говорит легенда. Она записана в Писаниях, и я принес их с собой. Хочешь, я прочитаю тебе отрывок? — Он потянулся за очками.
— Нет. Просто расскажи мне так, чтобы я могла понять.
— Хорошо. — Шелк расправил плечи. — Как ты знаешь, виток сотворил Пас. Закончив, он пригласил свою королеву, пять дочерей и двух сыновей, а также нескольких друзей, чтобы разделить его с ними. Однако…
