– Точно, Данди, оставь ей стулья, принеси лучше еще второй стол, а то за этим все не поместятся. Он там, в пристройке, – Тир махнул рукой в глубину сада, потом повернулся, заметил Мадлен. На короткое мгновение его лицо странно вытянулось по диагонали, как будто его растянули в разные стороны. Но быстро собралось обратно, он моргнул и спросил: – Как малыш?
– Ну, тихо же, значит, в порядке, – гордо улыбнулась Мадлен.
– Точно.
– Я еще понянчу, ладно?
– Конечно, – кивнул Тир с отсутствующим выражением на лице. – Спасибо, что помогаешь с ним. Кто бы еще…
– А мне совсем не трудно, – пропела Мадлен. – Мне только в радость. Так бы и носила, так бы и не выпускала из рук. Мой сладкий, мой маленький…
– Спасибо, – механически сказал Тир, глядя в сторону. И, как будто проснувшись, крикнул вслед Данди. – А дверь с другой стороны. Там открыто, стол висит на стене справа. Нашел?
– Не вижу, – откликнулся Данди преувеличенно растерянным голосом.
Ягу засмеялась и побежала к нему. Кажется, они целовались там, за высокими кустами малины, потому что вернулись не сразу. Ягу несла стол на голове, стройная и сильная, как королева, а Данди, улыбаясь всем лицом, шел за ней.
Хорошо сидели. Все собрались, всем хватило места вокруг огня. Бобби привез хлеб, Енц – мелкие, но сладкие сливы и домашний сидр. Данди помогал Тиру жарить мясо на углях. Ягу расставила мебель и улеглась в шезлонг. Всё устроилось почти само собой, как часто бывает в хорошо притершихся компаниях, когда новички не пытаются вмешиваться в процесс. Ювелирная точность ожиданий друг от друга, ювелирная точность вопросов там, где надо прояснить что-то, практически нулевая вероятность сюрпризов. Нет, скучно друг с другом им не было, им было спокойно и хорошо. Док сидел с краю, так, чтобы Клемс мог оставаться рядом, не рискуя оказаться слишком близко к живым. Мадлен качала на руках сверток с ребенком. Калавера качалась в кресле, время от времени бросая острый взгляд в сторону Мадлен. Даже Гайюсу нашлось место: он занял качалку и неторопливо набивал табак в трубку, уминал его там, вытряхивал, чистил трубку, заправлял новую порцию табака, наблюдая за компанией из-за блестящих стекол в массивной оправе. А Док наблюдал за ним, второй час заключая и перезаключая пари с Реем: закурит или нет?
Было спокойно, тихо, уютно. Было замечательно, пока Док не отвлекся от наблюдения за психологом и не спросил Мадлен, не устала ли она. Третий час пошел, а она всё бродит по клеверу, мурлыча под нос попурри из колыбельных разных стран и народов.
– Не устала я ничуть, – не меняя ритма, промурлыкала Мадлен. – Не устану никогда, не устану ни за что.
– А что ты будешь делать, когда он вырастет? – Калавера приподняла обвитую цветочным орнаментом бровь.
– Ну, когда это еще будет, – беспечно откликнулась Мадлен. – Пока вот не растет – и слава богу, и мне удобно, и ему хорошо, правда, маленький? Правда, мой сладкий?
Кулек булькнул в ответ, замычал. Мадлен плотнее запахнула одеяльце, прижала кулек к животу.
– Нам с ним и так хорошо, зачем нам еще куда-то расти?
– Шуточки у тебя, – приподнялась в шезлонге Ягу.
– Да брось, – рассеянно улыбнулся Тир. – Не цепляйся к словам. Она же реально с ним постоянно возится, и днем, и ночью. Я не знаю, что бы и делал без нее.
– Няню бы нанял, – отрезала Ягу.
Тир посмотрел на нее, наморщив лоб, как будто перед непосильной загадкой, но не успел ничего ответить.
– А зачем нам няня? – замурлыкала Мадлен, укачивая кулек. – Зачем нам чужая няня, посторонняя тетка, злая мачеха, нам и так хорошо. На ручках, на ручках, ни за что тебя никому не отдам, не выпущу из рук, ты мой сладкий, ты мой маленький. Не бойся.
Гайюс примял очередную порцию ароматного табака в чашечке трубки, поправил очки и поинтересовался:
– А когда родился этот ребенок?
Все посмотрели на Тира. Тир посмотрел на Дока, перевел взгляд на Клемса, пожал плечами.
– Да ладно, скажи, как есть, – откликнулась на его взгляд Калавера. – Все знают.
– Ну… – смущенно сказал Тир. – Через полгода после того, как Клемс погиб.
– Клемс? – переспросил Гайюс. – Это какой-то другой Клемс, или вот этот?
Калавера зевнула, тряхнула головой.
– Этот самый, скажу я, если никто другой не решается.
– А как же он с нами сидит, если он погиб? – спросил Гайюс.
– А это не ко мне вопрос, это к Доку.
– Мы о ребенке говорили, – сказал Док на крохотную дольку мгновения раньше, чем следовало бы.
– Какое благородство! – прошипела Калавера. – Это сейчас так принято, что сильные мужчины с боевым опытом прячутся за младенцев?
– Ты не права, – спокойно посмотрел ей в глаза Док.
– А всё-таки, когда это было? – снова спросил Гайюс, и Док кивнул:
– Когда это было? Кто-нибудь может сказать? – и снова посмотрел на Калаверу. – Ты можешь?
