– Мы не знаем их, – произнес он пылко. – Не знаем их как личностей. Если мы сможем войти в мир этих животных и встретить конкретную суматранскую тигрицу, именно эту бесперую морскую свинью реки Янцзы со шрамом в виде полумесяца на морде, именно эту сапфировую лягушку, живущую в корнях именно этой склоненной акации, тогда мы узнаем их уникальные, особые души, увидим их так же, как видим самих себя, и начнем заботиться об их судьбе.
Он провел Алекса в белую комнатку возле главного зала, мягко освещенную рельсовыми лампами. В ней не было ничего кроме круговой беговой дорожки, похожей на маленький трамплин, а перед тренажером лежала гарнитура виртуальной реальности на прозрачной стеклянной подставке.
– Это ранняя версия, – сказал Мойо, подавая Алексу гарнитуру. – Нам еще многое предстоит, но это даст тебе представление о задумке.
Мойо предложил Алексу сделать несколько пробных шагов на беговой дорожке, затем передал гарнитуру. Алекс надел шлем. Сначала было очень темно, но затем Алекс обнаружил, что находится на холмистой, поросшей травой равнине, и небо над ним – цвета глубокого индиго, по которому на фоне ледяных звезд бесшумно плывут слегка подсвеченные облака. Вдалеке чернели деревья. Он слышал, как вокруг него пересвистываются птицы, неустанно стрекочут насекомые, любовно переквакиваются лягушки. Он ощутил прохладную влагу, похожую на росу, на своем лбу, на руках. А этот легкий сладковатый запах – он исходит от равнины вокруг Алекса или это просто его воображение? Может ли гарнитура каким-то образом стимулировать и другие чувства, помимо зрения?
Встревоженный, он вытянул вперед руки, ожидая увидеть виртуальные конечности. Ничего. Он посмотрел вниз. Никакого виртуального тела. Дезориентация вызвала новый виток паники, и Алекс покачнулся, теряя равновесие.
Он услышал бестелесный голос Мойо, словно из другого мира.
– Просто нужно привыкнуть. Все хорошо.
Он вдохнул поглубже и успокоился. Это не игра. Никакой строки состояния или всплывающего дисплея. Никаких квестов и соперников, встреч с неигровыми персонажами с полезной информацией или бесполезными историями. Никаких людей, кроме него самого, и даже он был здесь невидимым вторженцем, призраком.
Он сделал шаг вперед, и беговая дорожка под ним поехала, и вот он уже двигался в мире Сикандара, и смех бурлил в нем от головокружительной реалистичности впечатлений, грозясь вырваться наружу. Он словно пребывал в том сне, когда знаешь, что спишь, только все выглядело еще ярче, с большим погружением. Предметы вокруг него были устойчивы, не всплывали внезапно и не исчезали, не меняли форму, как бывает во снах.
Это место было живым. Кишело жизнью, в отличие от реального мира, который уже давно перестал быть таким для Алекса. Может, и для других тоже. Сикандар не просто создавал виртуальных животных. Здесь чувствовалось живое дыхание Земли, каким оно было когда-то, мир, который они все потеряли и больше не помнили. Это место казалось родным. Когда Алекс надевал шлем, он не ожидал, что попадет домой.
Он застыл на беговой дорожке: всхлип поднялся откуда-то из глубины его тела, но Алекс успел его сдержать.
– Все нормально? – спросил Мойо.
– Да, все хорошо.
Он продолжил идти.
Звук совсем близко: тяжелое дыхание кого-то большого. Алекс замер и втянул плечи, его тело оказалось во власти первобытных инстинктов. Кто-то находился рядом с ним в темноте – кто-то там – и заметил его. Алекс оглядел тени, возникшие от лунного света, и увидел зверя. Фигура притаилась в высокой траве всего в прыжке от него, серый мех тускло отражал свет звезд. Два бледно-янтарных глаза смотрели прямо на него.
Он сорвал с себя шлем, сердце стучало.
– Встретился с ней? – спросил Мойо.
– С кем?
Мойо кивнул и похлопал Алекса по плечу.
– А, встретился.
Позже, когда нервы Алекса поистрепались от неизбежного общения со слишком многими гостями на вечеринке, он подумывал о том, чтобы снова надеть шлем и сбежать на безлюдную планету Сикандара, но вместо этого опять оказался перед стеной, на которую проецировались сцены из фильмов.
Женщина подошла и встала рядом; животные беззвучно мелькали на импровизированном экране. Алекс заметил, что она примерно его возраста и что ее волосы острижены совсем коротко.
– Я всех угадал, кроме одного, – сказал он, показывая на короткий размытый кадр с крупной собакой, нападавшей на толстяка в маске.
– Его никто не узнал, – ответила она. – Неудивительно. Это очень странный фильм.
Они представились друг другу. Ее звали Хосефа Ластрес. Художница из Мехико, составившая этот киноколлаж для Сикандара. Позже, когда Алекс поискал ее в сети, он обнаружил, что она недолго встречалась с Сикандаром.
