– Двое из опрошенных полагают, что видели ее вечером двадцать шестого, около семи. Уверены, что и раньше ее встречали на улице, но по имени не знают. – Макбрайд сделал в списке пометки шариковой ручкой с изжеванным колпачком. – Все остальные в лучшем случае добросовестно хотели бы помочь, да нечем.
– После семи ее никто не видел?
– Нет.
– И никто не заметил в тот вечер ничего подозрительного? Медленно едущую машину?
– Сэр, здесь холм, все машины едут медленно. В горку, во всяком случае.
Маклин вздохнул. Ему давно стало ясно, что они опоздали. Триша Любкин была похищена неделю назад. Даже если она еще жива, ей недолго осталось. Через пару дней они найдут ее тщательно отмытое тело в проточной воде под мостом.
– Все ведь не так! – воскликнул он.
– Простите, сэр? – Макбрайд не донес ложку до рта, суп выплеснулся обратно в тарелку, забрызгав рапорты.
– Андерсон убивал своих жертв раз в год. Он прекрасно себя контролировал. Никогда не лез на рожон. Потому у нас и ушло столько времени, чтобы его поймать.
– Но теперь-то это не Андерсон, он уже мертв. Это какой-то ублюдок-подражатель.
– Я знаю. Но не могу понять, в чем смысл столь подробного копирования почерка Андерсона – и при этом два убийства за месяц. Даже три, не будем себя обманывать.
– Вы не слишком торопитесь, сэр? Она могла сесть в поезд и уехать, скажем, в Лондон.
– Она не взяла ни денег, ни телефона. И не вышла на связь ни с кем из друзей. Конечно, есть еще коллеги по работе… – Маклин попытался ухватиться за ускользающую ниточку последней надежды. Сегодня и завтра – опять праздники, шансов отыскать сотрудников отделения банка, где работала Триша Любкин, почти нет. Ворчун, по идее, должен этим заниматься, но нет, это ложная надежда и пустая трата времени. Триша исчезла практически там же, где и Кейт Маккензи, таких совпадений не бывает.
– Увы, как бы мне ни хотелось обратного, но шансов найти ее живой у нас нет.
Очень странное чувство. Дело даже не в том, что она провела одурманенной, связанной и голой бог знает сколько времени. Сознание то исчезает, то возвращается, а голос рядом с ней продолжает что-то читать на непонятном языке. Похоже на латынь, но откуда ей знать? Может быть, просто абракадабра какая-то. Однако слова застревают в голове, медленно проворачиваются в памяти, вскрывают пласты давно забытых воспоминаний.
Наподобие того дня, когда они с Джимми Шенксом удрали на пляж в Портобелло. Пробовали там курить сигареты, которые сперли у родителей, потом затеяли эту игру, ты мне покажешь свою штучку, я тебе – свою. Вот черт, им было-то тогда лет по десять. Но запомнила она тот день не потому, что впервые увидела, какая у мальчиков штучка. Уже потом, возвращаясь домой, они нашли пса. Бедняга, видно, попал под машину. Лежал на обочине и скулил. Весь в крови. Почему-то им это показалось смешным, они принялись издеваться над животным, пес пытался уползти, но не мог. Джимми бросался камнями, а она ударила пса палкой. Почему, зачем? Неужели она была способна на такое?
И вдруг, без перехода, он оказался на ней. Каким образом? Она продолжает слышать голос, читающий книгу, но он прижимает ее к матрацу, руки болезненно мнут ее грудь, его брюки приспущены, штучка уже вовсе не маленькая, а большая и угрожающая.
Она пытается сопротивляться, но голос продолжает звучать у нее в голове. Мертвый пес над ней виляет огромным хвостом, скалит зубы в мучительной гримасе. На зубах – капли крови и слюны. У самого ее лица. Нет, это не пес, это тот мужчина! Она его узнала, это он окликнул ее из машины, предложил подвезти, потом брызнул в нос какой-то гадостью, а теперь… теперь хочет трахнуть?
– Да пошел ты на хер, козлина!
Она бьется в путах, безумный голос на секунду отдаляется. Этой секунды ей достаточно. Она отводит голову и со всей силой, которая еще в ней осталась, бьет мужчину в лицо.
– Как продвигается работа по списку, Боб?
Маклин стоял в дверях следственного отдела, глядя поверх шеренги пустых столов. Лишь за одним из них над распечаткой – во многих местах, где значились уже отработанные имена, исчирканной красным, – сгорбился сержант. Ворчун положил телефонную трубку и потянулся – казалось, не только стул, но и его спина протестующе заскрипела.
– Как раз закончил, мать его. – Ворчун уронил ручку на распечатку и принялся устало тереть глаза. – Ричи сейчас в банке, дама из отдела кадров согласилась ради нас прийти на работу. Но скорее всего, там не будет ничего нового, а то, что она вспомнила по телефону, мы уже отработали.
Ворчун кивнул на доску, и Маклин тоже посмотрел туда. К Одри Карпентер и Кейт Маккензи добавилось фото Триши Любкин, пока – несколько в стороне. Маклин не сомневался, что скоро она будет рядом с двумя другими. По большому счету им давно был нужен нормальный оперативный штаб, но такой роскоши, как свободная комната, в управлении по-прежнему не наблюдалось. А ведь со дня на день дело достигнет такого уровня, что начальство начнет поминутно влезать с ценными указаниями. Да Маклин бы и не возражал, если бы указания сопровождались дополнительными человеческими ресурсами.
