– Не совсем. – Кадволладер вернулся к столу, рукой в резиновой перчатке указывая соответствующие места на теле. – На лодыжках и запястьях присутствуют странгуляционные борозды. Погибшая в течение продолжительного времени была связана. Если бы она упала или ее толкнули, тем более связанную, были бы еще синяки. Скажем, на бедре или на плече. Я бы даже ожидал перелом носа. Но ничего этого нет.
– К чему вы клоните?
– Тебе знакомо такое выражение – «привет из Глазго»? – улыбнулся Кадволладер.
– Она ударила насильника головой?
– Незадолго до смерти. И очень сильно. Если судить по ее собственным повреждениям, у убийцы вся физиономия разбита. Вряд ли он обошелся без врачебной помощи.
Патологоанатом повернулся к Трише Любкин, и в его голосе проскользнула теплая нотка:
– Мне очень жаль, что тебя это не спасло, девочка, но ты все равно молодец.
– Занят, констебль?
Маклин просунул голову в дверь комнаты детективов, сразу обратив внимание, что фотография Триши Любкин на доске переместилась. Теперь она располагалась бок о бок с двумя другими жертвами. Безвременная насильственная смерть объединила всех троих.
– Смотря кто спрашивает, сэр, – поднял голову от компьютера Макбрайд, подавив усталый зевок.
– Я бы на твоем месте так не шутил. Как бы тебе не пришлось пожалеть, что ты не работаешь по делу о наркотиках.
– Почему, сэр? Что за задание у вас на уме?
– Я хочу, чтобы ты обзвонил все больницы и клиники в округе. Если сможешь найти кого-то из полицейских себе в помощь, забирай, не стесняйся. Я хочу знать обо всех, кто обратился к врачу со сломанным носом за последние четыре дня.
– Хм, сэр, а разве они обязаны отвечать? Я имею в виду, врачебная тайна и все такое.
– Сообщать подробности, боюсь, не обязаны. Но если ты сможешь их убедить, что нам нужны только имена пациентов, это позволит заметно сузить круг поисков. Начни с частных клиник, говори им, что мы расследуем убийство.
– Хорошо, сэр. – Макбрайд потянулся за мышью. – Я так понял, результат требуется немедленно?
– Даже раньше. Постой, а чем ты до сих пор был занят?
– Да пожарами. Знаете, а ведь вы были правы. По крайней мере насчет тех пожаров, которые я успел обработать. Все эти места были связаны с одной ерундой под названием Гильдия Посторонних. Я пока еще толком не разобрался, что это такое, но судя по всему, один из купеческих цехов. Ну, сами знаете, шестнадцатый век.
– «Посторонними» раньше называли купцов и ремесленников, которые не принадлежали к соответствующему цеху, – удивился Маклин. – Впервые слышу, что они тоже объединялись в цех.
– Я сам в первый раз слышу. Собирался уточнить у дяди. Об истории Эдинбурга он знает все.
– И сколько сгоревших зданий ты успел обработать?
– Всего четыре. Историю свидетельств о собственности не так-то легко проследить, особенно когда добираешься до шестнадцатого века.
Четыре из двенадцати. Не так много, это вполне может оказаться совпадением. Но даже если не совпадение, Маклину было не совсем ясно, что делать с этой информацией. Вряд ли Гильдия Посторонних до сих пор существует, а если и существует, с чего бы им поджигать свои прежние владения? А главное – как?
– Ты хорошо поработал, констебль. И при первой возможности обязательно обсуди все с дядей. Но сейчас займись докторами. Нашему убийце сломали нос, самое раннее – в четверг, и я хочу узнать, кто его чинил.
Звонок телефона прервал очередную попытку Маклина привести в порядок бумаги в собственном кабинете. Поскольку карточка с внутренними номерами так где-то и гуляла, он понятия не имел, кто звонит. Наверняка на входе дожидается очередной придурок, и Маклину опять выпал несчастливый билет.
– Маклин слушает. – На всякий случай он постарался, чтобы голос звучал не слишком раздраженно.
– Если ты не слишком занят, Тони, не мог бы ты заглянуть ко мне в кабинет? – Суперинтендант Макинтайр, судя по всему, не обратила внимания на его тон, но если верить ее собственному тону, она все-таки приказывала явиться, а не приглашала зайти.
– Один момент, мэм! – Спрашивать, в чем дело, не было смысла. Предоставив бумагам размножаться и дальше, Маклин поспешил на верхний этаж.
Дверь кабинета Макинтайр была, как всегда, открыта, но, постучав, Маклин обнаружил, что у нее уже был посетитель. Из кресла в углу ему ухмылялся Мэтт Хилтон.
– Похоже, Тони, ты забыл об очередном сеансе, – объявила ему Макинтайр. – Мэтт говорит, что ты движешься в правильном направлении, но сказать, что ты больше не нуждаешься в помощи психиатра, он пока не готов. Потом, учитывая появление новой жертвы…
– Мэм, я… Я в полном порядке! Честное слово! – Маклин и сам понял, что столь откровенное отрицание только усугубит подозрения, но что-то же он должен был сказать?
– Тем меньше для меня работы, правда? – оскалился Хилтон. Никакое другое слово не подошло бы к хищной ухмылке, появившейся у него на физиономии.
– Работы? Какой еще работы?
– Ты прекрасно знаешь какой, Тони. – Макинтайр встала из-за стола, посмотрела на часы и повернулась к Хилтону. – Сорока минут хватит, Мэтт?
