Мы перевели Вин в гостевую комнату, на медицинскую кровать для лежачих больных, предоставленную хосписом. А кроме того, возле холодильника теперь всегда стоит инвалидное кресло. Родственники терминальных больных запоминают нужные дозы предписанных лекарств, источают оптимизм, проявляют сострадание и скрывают свой страх – короче, так стараются держаться на плаву, что не видят, как прибывает эта самая метафорическая вода.
– С ней не все в порядке, – уточняю я. – Она умирает.
– Я в курсе, – огрызается Феликс и поспешно добавляет: – Извини.
– Не извиняйся. Тебе сейчас очень хреново. И ты вправе сердиться, быть мрачным, впадать в отчаяние и прочее.
Феликс растерянно трет руками лоб, взъерошивая волосы:
– За все время нашей совместной жизни мы ни разу не сказали друг другу «до свидания». Я знаю, это странно, да? Когда я уезжал на работу или она уходила встречаться с подругами, мы просто махали друг другу рукой, так как знали, что через пару часов снова увидимся. Это, конечно, чистой воды суеверие. – Феликс смотрит на потолок, словно может увидеть Вин. – А теперь мне придется это сказать. Придется сказать «до свидания».
Перегнувшись через стол, я беру Феликса за руку:
– Я знаю.
Он всхлипывает, практически складываясь пополам.
– Я люблю ее. Люблю до смерти.
– Ты любишь ее смерти вопреки, – поправляю я Феликса. – Мы не перестаем любить кого-то, хотя физически его уже нет с нами.
Одна из моих любимых концепций Древнего Египта – это концепция
– Она будет здесь, – говорю я Феликсу. – Ты увидишь ее в убранстве гостиной. Или в луковицах тюльпанов, которые дадут ростки следующей весной. В своих воспоминаниях о дожде, который лил каждый божий день во время вашего медового месяца.
– Ты это от нее узнала? – покраснев, спрашивает Феликс.
– Да. Она сказала, вы нашли другие способы провести время, – улыбаюсь я. – И если в конце концов ты снова женишься, она тоже будет здесь. Ведь это она научила тебя любить.
– Я не смогу полюбить другую женщину.
– Допустим. – Хотя в глубине души я думаю иначе.
Хорошие мужья часто снова женятся, поскольку помнят, каково это – быть счастливым. Что даже не замещение, а скорее эхо минувших дней.
И тут я слышу за спиной голос Вин:
– Феликс, ты не можешь снова жениться. Дождись моей смерти.
В ее словах проскальзывает улыбка, да и вообще Вин выглядит намного лучше, чем всю эту неделю. Она надела сарафан, на голове – яркий шарф. Глаза танцуют и светятся. Если не обращать внимания на синяки от внутривенных вливаний, Вин даже не выглядит больной.
Вскочив с места, Феликс обнимает жену. Целует ее в висок:
– Не смей шутить на эту тему.
– Итак, – заявляет Вин, – я бы не отказалась от глотка свежего воздуха.
Феликс явно готов откликнуться на ее просьбу.
– Ой, детка, – останавливает его Вин, – ты всю ночь провел возле меня. Думаю, тебе сейчас стоит немного отдохнуть, ну а мы с Дон, пожалуй, пойдем прогуляемся.
Вин выглядит хорошо. Впрочем, не так хорошо, как хотелось бы. Я колеблюсь, но Вин разрешает мои сомнения:
– Дон, я хочу сказать, ты будешь идти и толкать мое кресло. – Она подходит к холодильнику и садится в инвалидное кресло. – Погода прекрасная.
Если честно, то нет. На улице так влажно, что кожа становится резиновой. Воздух жаркий и неподвижный, а небо вот-вот разродится дождем. Но Вин уже давно не изъявляла желания выйти из дому. Поэтому, если ей хочется подышать воздухом, мы пойдем, даже если на город вдруг обрушится снежная буря.
Я беру сумку и зонтик. Выкатываю инвалидное кресло на крыльцо и осторожно спускаю по лестнице.
– Нам туда. – Вин указывает подбородком на солнце.
Пара кварталов – и мы оказываемся возле небольшой собачьей площадки.
Мы слышим, как чихуахуа неистово облаивает мастифа, а какая-то собачонка с визгом врезается в ногу хозяина.
– Ему следует завести собаку, – заявляет Вин.
– Феликсу? А разве он любит собак?
– Понятия не имею. Я аллергик, поэтому вопрос даже не стоял. – Вин решительно кивает. – Да-да, собаку.
– Можно выдвинуть предложение?
– Насчет новой жены? – спрашивает Вин.
– Вместо собаки? Или в дополнение к ней? – уточняю я.
– Ты и вправду думаешь, что он снова женится? – усмехается Вин.
– Ну а тебе бы это понравилось? – отвечаю я вопросом на вопрос.
Вин на секунду задумывается.
– Справедливо, – тихо говорит она.
