«Вперед! – крикнул он. – Бей битой!» – и твои кроссовки откликнулись. Кроссовки хотят бегать. Биты хотят бить. Из витрины на тебя смотрели остолбеневшие манекены. Большая черная вывеска на стекле давала команду: ПРОСТО СДЕЛАЙ ЭТО! – и ты это сделал. Подбежал к окну с битой в руках, размахнулся и ударил. Стекло треснуло, дерево задрожало. Ты замахнулся еще раз – на этот раз стекло разбилось и соскользнуло на землю облаком сверкающих бриллиантов. Зазубренная дыра в окне, кажется, была вполне довольна собой, но осколки стекла на земле отчаянно кричали, а за спиной слышался звук приближающихся сапог. Ты опустился на колени, зачерпнул руками стекло, и осколки, как замерзшие слезы, потекли у тебя между пальцев.
«Простите», – прошептал ты, и твое раскаяние было искренним, но один осколок, длинный и похожий на нож, было не так-то легко умилостивить. Он хотел резать, и поэтому ты поднял его, и как раз в этот момент кто-то дотронулся до твоего плеча.
Ты вскочил с осколком стекла в руке и обернулся. Перед тобой стоял космический пришелец, монстр с жуткими глазами насекомого и длинной свиноподобной мордой.
«Побежали!» – крикнула она, и ты слепо поплелся следом.
Она затащила тебя через подворотню в глубь квартала и оторвала твои ладони от лица. Воздух здесь был чище, но ты не переставал кашлять, и твои глаза горели, а лицо было залито кровью из проколотой ладони.
«Не три глаза!» – сказала она, сняв противогаз. Сорвав с шеи бандану, она быстро перевязала тебе кровоточащую руку. Вечно она перевязывает тебе руки. Потом Алеф схватила тебя за запястье и увидела шрамы. Нахмурившись, она посмотрела тебе в лицо, но твои глаза были плотно закрыты, и она достала из своего рюкзака бутылку. «Смотри вверх», – сказала она, и ты попытался, но глаза так жгло, что ты не смог их открыть. Она вылила тебе на лицо какую-то белую жидкость. Может быть, это было молоко.
«Дерьмо сбывается, – пробормотала она, зажав твое лицо между ладонями и вытирая твои щеки, а ты хватал ртом воздух, и она вспомнила. – А, черт. У тебя же астма. Так, значит, надо убрать тебя с улицы. Пошли!»
Ты приоткрыл глаза. Сквозь молоко и слезы ты разглядел двух полицейских в спецкостюмах, приближающихся к ней сзади, Алеф обернулась и тоже увидела их. Она положила руки тебе на грудь и с силой оттолкнула тебя.
«Уходи!» – крикнула она, и в тот момент ее схватили копы.
Ты побежал, спотыкаясь, а когда оглянулся, Алеф отбивалась от полицейских, размахивая руками и ногами, но продолжая наблюдать за тобой. Ваши глаза встретились, когда ее тело обмякло, и копы потащили ее куда-то, подхватив под руки, но она продолжала смотреть на тебя. Ты хотел пойти за ней, спасти ее, но она покачала головой.
«Иди… – одними губами произнесла она, и ты видел, как шевельнулись ее губы, когда другой голос, тихий и знакомый, договорил ее фразу:
…
После подтверждения результатов выборов по всей стране люди выходили на улицы. Протесты вспыхнули во всех крупных городах, и национальные новостные ленты транслировали их в прямом эфире. Аннабель сидела перед светящимися мониторами своего «центра управления полетами» и записывала репортажи. Бенни до сих пор не вернулся домой. Доктор Мелани еще не перезванивала.
В любом случае, как может история оборваться? Если история обрывается, значит ли это, что она оборвалась? Толпы людей блокировали городские улицы и автострады. Как много людей! Аннабель посмотрела на часы. Звонить в полицию еще рано.
