– Многовато, да? – Она чуть растопырила пальцы, и листики посыпались вниз.
– Все еще слишком много? – девушка подняла руки над головой и полностью раскрыла ладони. Листки посыпались вокруг нее, как конфетти.
– Все, – печально сказала она, глядя на свои пустые ладони. – Никаких чувств не осталось.
– Я принесу метлу, – сказала терапевт. – А ты, пожалуйста, подмети здесь, Алиса.
– Подмети, пожалуйста, Алиса, – повторила девушка, кивая. – Подмети здесь. Подмети здесь, пожалуйста, Алиса. Подмети здесь.
Тут она посмотрела в сторону Бенни и встретилась с ним глазами. Почесывая руку, она смотрела на него до тех пор, пока он не покраснел и не отвел взгляд.
Позже тем же вечером он видел ее в общей комнате. Тайком от персонала она раздавала из тайника в своем худи эти листки бумаги некоторым детям постарше, а утром, надевая джинсы, Бенни обнаружил в кармане такой же аккуратно сложенный листок. Как он туда попал? На бумажке было что-то написано, от руки, но четким печатным почерком, так что буквы напоминали шрифт старой пишущей машинки. Слова складывались в четкую инструкцию:
Поставь свою туфлю на стол.
Спроси ее, чего она от тебя хочет.
Бенни оглянулся. Максон уже ушел на завтрак. Он снял кроссовку и поставил ее на прикроватный столик.
– Окей, кроссовка, – сказал он. – В общем, чего ты от меня хочешь?
Кроссовка ничего не ответила, тогда он сел на койку и подождал немного. Это была старая черно-красная кроссовка «Nike Air Max», мама купила эту пару два года назад в Благотворительном магазине. Бенни нормально относился к этим кроссовкам. Они просто старые, и в этом нет их вины. Может быть, с ними нужно быть повежливее. Он попробовал еще раз, на этот раз более обходительно.
– Привет, мистер Найк. Мне пора на завтрак, так что дай мне знать, если тебе что-нибудь нужно, ладно?
Но кроссовка по-прежнему не отвечала. Просто стояла, и вид у нее был усталый, потрепанный и неловкий из-за отсутствия шнурков, которые куда-то унесли в пластиковом пакете. Медсестра сказала, что Бенни получит их обратно, когда его выпишут, а пока ему приходилось пользоваться этими странными коричневыми липучками, которые не нравились ботинкам, и ему тоже. Максон говорил, что новичков легко определить, потому что они поступают в ботинках со шнуровкой. У всех детей, которые раньше лежали в Педипси, – кроссовки на липучках.
– Ладно, ладно, – сказал Бенни. – Как хочешь.
Тут от двери раздался голос. Это был няня Эндрю, он дежурил с утра и обходил палаты с проверкой.
– Эй, – сказал няня Эндрю. – Ты в порядке?
Бенни схватил туфлю со стола и, нагнувшись, быстро надел. Когда он распрямился, медбрат стоял, прислонившись к стене и засунув руки в карманы, и наблюдал за ним. Няня Эндрю был крут. Он был рок-музыкант из Англии, у него были татуировки и множество дырок в ушах. Все девочки в отделении были в него влюблены.
– Ты в порядке? – повторил няня Эндрю, провожая Бенни в коридор. – Ты опаздываешь на завтрак. Ты знаешь, за этим следят.
– Я знаю, – сказал Бенни.
– Не бойся, я никому не скажу. И как ты разговаривал с обувью, я тоже не видел.
В столовой девушка Алиса сидела в углу с Максоном и еще двумя ребятами из Синей команды. Бенни взял свою порцию хлопьев и, поколебавшись, пошел в ту сторону. Остальные уже закончили есть и уходили, поэтому он сел прямо напротив нее. Она подняла глаза, кивнула ему и снова уставилась на свой поднос: там стояли тарелка с нетронутой овсянкой и полстакана апельсинового сока. Звезды у нее на руке прятались под рукавом толстовки, видно было только одну, на внутренней стороне запястья. Выждав момент, когда никто не смотрел в их сторону, Бенни достал из кармана бумажку и положил ее на ее поднос.
– Это твое?
Она посмотрела на него и покачала головой.
– Теперь твое. Хотя тебе, наверное, лучше это убрать.
Он снова взял в руки бумажку и прочел надпись.
– Что это?
– Это партитура события.
– Это типа предсказание?
– А, это интересно. Конечно, почему бы и нет?
Он все еще не понимал.
– Я на самом деле должен это сделать? – Бенни хотел сказать, что уже пытался, но постеснялся это говорить.
– Ты ничего не обязан делать, – ответила она. – Ты можешь попробовать, если захочешь. А можешь просто представить себе, что ты это делаешь. Это называется мысленный эксперимент. Иногда действует так же.
Бенни обдумал услышанное. Поначалу идея поговорить со своей обувью казалась ему глупой, но что-то интересное в ней было. Обычно когда вещи начинали говорить, он просто затыкал уши и старался не слушать. Ему никогда не приходило в голову задавать вещам вопросы. Конечно, кроссовка не ответила ему. Может быть, она сочла его вопрос слишком глупым. Может быть, вещи перестают разговаривать, если задавать им слишком много глупых вопросов – точно так же, как он сам перестал разговаривать с доктором Мелани, или в группе, бывало, все надолго замолкали по той же причине. Может быть, если задавать вещам больше глупых вопросов, то они совсем перестанут разговаривать. Это было бы превосходно. Бенни свернул листок и положил его обратно в карман.
– У тебя есть еще? – спросил он у Алисы.
